В гостиной воцарилась такая тишина, что я различала ровное жужжание увлажнителя воздуха.
Я медленно посмотрела на Олега. Он наконец отвернулся от окна.
Но в его взгляде не было ни возмущения, ни желания вступиться за жену. Только неловкость и растерянность. Я почти физически чувствовала, как он опасается моего возможного скандала, способного испортить сестре прекрасный вечер.
— Леночка, ну что ты, — протянул муж с виноватой улыбкой, одновременно потянувшись к закуске с пророщенными злаками. — Ты же прекрасно знаешь, как они помешаны на здоровом питании. Не принимай близко к сердцу. Сегодня праздник, зачем создавать напряжение? Белла ведь исключительно из добрых побуждений.
Он подхватил бокал со стола и протянул мне.
— Выпей немного, успокойся. Подумаешь, какой-то салат. Не стоит переживаний.
И в эту секунду внутри меня будто что-то оборвалось. Совершенно бесшумно, едва заметно. Словно сломалась маленькая, но главная опора, на которой долгие годы держалось огромное сооружение.
Я опустила глаза на свои ладони. На то самое неотмытое пятнышко свёклы.
— Значит, пустяк? — переспросила я удивительно ровным голосом.
Олег заметно расслабился, очевидно решив, что неприятный разговор закончился.
— Ну разумеется. Проходи к столу, скоро принесут основное блюдо. Представляешь, утка с апельсинами, приготовленная особым способом, практически без лишнего жира.
В этот момент я совершенно ясно поняла: муж меня предал.
Не изменой, не тайной перепиской, не какой-то другой женщиной. Он сделал это прямо сейчас, рядом с кухонным мусорным ведром. Позволил сестре унизить меня, лишь бы сохранить её расположение и не нарушить комфорт этой холодной, бездушной, безупречно правильной жизни.
Я ещё раз посмотрела на пустую стеклянную миску, стенки которой были перепачканы остатками салата. Затем перевела взгляд на Олега. Тот уже заботливо отодвигал стул для Беллы.
Если вам доводилось ощущать, как в одно мгновение исчезает многолетняя привязанность, вы поймёте моё состояние. Страха почему-то нет. Вместо него приходит ледяная ясность, от которой всё становится очевидным.
— Нет, Олег, — тихо произнесла я. — Свою утку вы сегодня будете есть без меня.
Я повернулась и направилась в прихожую.
— Ты куда собралась? Лена, только не устраивай спектакль! До полуночи осталось сорок минут!
Муж окликнул меня, когда я уже подошла к вешалке. В его голосе смешивались раздражение и тревога. Но беспокоило его явно не моё состояние. Ему было неприятно, что я создаю неудобную ситуацию.
— Никакого спектакля не будет, — ответила я, спокойно надевая пальто. Начала застёгивать пуговицы снизу вверх. Первая. Вторая. Третья. Пальцы не дрожали, движения оставались уверенными. — Просто не хочу своим присутствием мешать вашему прекрасному ужину. И своей неподходящей едой тоже.
— Лена, прекрати эту глупость! — Олег появился в коридоре, продолжая держать надкушенный стебель сельдерея. — Не веди себя как маленькая! Как ты вообще доберёшься домой? Сейчас такси стоит целое состояние, да и машину в праздник практически невозможно найти!
Я ничего не ответила. Подняла с пола сумку, которую Белла запретила класть на мебель, и распахнула входную дверь.
— С наступающим Новым годом, Олег.
За моей спиной мягко захлопнулась дорогая тяжёлая дверь, отрезав меня от чужого праздника.
Десять этажей до свободы
Вызывать лифт я не захотела. Мне необходимо было идти, двигаться, ощущать собственное тело и понимать, что теперь именно я выбираю направление. Не стою неподвижно, словно кукла, ожидающая очередного приказа.
Я начала спускаться с десятого этажа пешком. Каблуки новых сапог звонко отстукивали шаги по плитке роскошного подъезда.
И с каждым лестничным пролётом на душе становилось немного легче.
Девятый этаж — горло сжимает от обиды, глаза предательски щиплет.
Седьмой этаж — поднимается гнев. Как Олег вообще мог так поступить? После двадцати трёх лет совместной жизни!
Пятый этаж — дыхание постепенно становится ровным.
Третий этаж — внутри наступает странная пустота.
Первый этаж — неожиданное чувство освобождения.
Я толкнула массивную стеклянную дверь и оказалась на улице посреди морозной новогодней ночи.
Воздух был свежим, пах снегом и едва уловимым дымом уже запущенных где-то фейерверков. Часы показывали 23:40. Двор практически опустел, лишь в отдельных окнах переливались разноцветные гирлянды. Люди собрались за праздничными столами, готовились слушать поздравления, поднимать бокалы и загадывать желания.
А я стояла совершенно одна среди заснеженных дорожек, в нарядной одежде и недавно купленных сапогах.
И самое удивительное — мне вдруг стало хорошо. Впервые за долгие годы не требовалось проверять, достаточно ли Олег поел, не скучают ли приглашённые, не испачкана ли скатерть, всем ли хватило угощений.
За углом соседнего здания светилась вывеска круглосуточного продуктового магазина. Казалось, только там ещё продолжалась какая-то жизнь. Я направилась к нему и вошла внутрь. После мороза магазинное тепло приятно согрело лицо.