Сидевший возле экранов охранник поднял на меня удивлённые глаза. Наверное, женщина в праздничном наряде, с аккуратной причёской и макияжем, появившаяся одна незадолго до полуночи, выглядела довольно необычно.
Я медленно прошла между торговыми рядами.
Готовых салатов, разумеется, уже не осталось. Покупатели разобрали практически всю праздничную кулинарию. На полках сиротливо лежали лишь упаковки с зелёными листьями — почти такими же, которыми сейчас, вероятно, давился Олег за изысканным столом сестры. Я невольно усмехнулась и пошла дальше.
В хлебном отделе обнаружился последний французский багет. Он ещё сохранил мягкость и аппетитный аромат. Я положила его в корзинку.
Затем остановилась перед холодильником с рыбными деликатесами.
— Девушка, — обратилась я к сонной продавщице. — Можно мне баночку красной икры? Вон ту, подороже, самую хорошую. И ещё небольшую бутылочку обычной негазированной воды.
— Только одну баночку? — уточнила женщина, проводя товар через кассу.
— Да, одну. Мне одной вполне достаточно.
Мой собственный Новый год
Домой я отправляться не стала. Наша квартира находилась далеко, практически на противоположной окраине города, а праздничные цены на такси действительно были сумасшедшими. Неподалёку располагался небольшой сквер, где я заметила пустую скамейку прямо под уличным фонарём. Смахнула перчаткой снег, положила на сиденье магазинный пакет и осторожно устроилась.
Вокруг царила почти сказочная тишина. Изредка раздавался только хруст снега под обувью запоздалых прохожих, торопившихся к родным и друзьям.
Я отломила от багета хрустящий кусочек. Потянула за металлическое кольцо на крышке баночки, и оно с характерным щелчком открылось. Щедро выложила красную икру на свежий хлеб, совершенно не стараясь экономить. Дома я никогда бы себе такого не позволила: всё самое вкусное и дорогое традиционно оставлялось мужу и детям.
Где-то вдали начали звучать новогодние куранты. Их торжественный перезвон эхом разносился между домами.
Я откусила большой кусок бутерброда. Нежная солоноватая икра прекрасно сочеталась со слегка сладковатым вкусом свежего багета. В ту минуту мне казалось, что ничего вкуснее я не пробовала за многие годы, хотя всю жизнь готовила самые разнообразные сложные блюда.
Телефон в кармане настойчиво вибрировал. На экране снова и снова появлялось имя мужа. Олег звонил сначала один раз, потом ещё, затем снова и снова.
Вскоре пришло сообщение:
«Ты вообще понимаешь, как странно себя ведёшь? Мама уже звонила и интересовалась, где ты. Что мне теперь всем объяснять? Немедленно возвращайся и перестань меня позорить».
Ни слова «извини». Ни единого «я беспокоюсь за тебя». Только требование прекратить его позорить.
Я некоторое время смотрела на светящийся экран.
Кто я сейчас? Уставшая женщина, которую сначала унизили, а затем ещё и назначили виноватой? Нет. Я была женщиной, которая впервые за долгое время решила поставить собственное достоинство выше чужого удобства.
Я заблокировала экран, а потом и вовсе выключила телефон.
В этот момент над сквером вспыхнул первый праздничный фейерверк. Красные, изумрудные и золотистые искры рассыпались по тёмному небу, освещая мою необычную новогоднюю трапезу. На улице было довольно холодно, но внутри постепенно рождалось новое, удивительно спокойное и уверенное чувство.
И внезапно до меня дошла одна важная истина.
История с выброшенным салатом вовсе не была спором о еде. Она оказалась своеобразной проверкой. Проверкой того, какое место я на самом деле занимаю в собственной семье. Любимая и уважаемая жена или безотказная домашняя прислуга, которая обязана терпеть любые унижения ради приличного вида и общего спокойствия?
Я с этой проверкой справилась. А мой муж — провалил её окончательно.
Завтра я обязательно вернусь в нашу квартиру. Без истерик соберу необходимые вещи, пока Олег будет отсыпаться после своего роскошного и чрезвычайно полезного застолья. Потом мы спокойно поговорим. Я прекрасно знаю свои законные права, в том числе и на совместное жильё. И больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволю другим людям указывать, что мне готовить, какую еду выбирать, когда молчать и в какой момент уходить.
Я доела последний кусочек хлеба с икрой, аккуратно стряхнула крошки с пальто и подняла лицо к праздничному небу.
Лучше встречать Новый год в одиночестве на холодной скамейке, наслаждаясь простым бутербродом, чем сидеть за роскошно накрытым столом рядом с людьми, которые не способны тебя уважать.
С Новым годом меня. И с началом совершенно другой жизни.