Она сделала небольшую паузу.
— Мой дом, Кирилл. Не твой.
— Мам, да ты чего! Это же просто разговор был! Ну выпил лишнего, языком чесал! Я же твой сын!
— Сын, — согласилась Тамара Павловна. — Поэтому и выслушаешь меня как сын.
Кирилл насторожился.
— Этот дом я ещё весной переоформила на Полину.
У него медленно вытянулось лицо.
— Что?
— Дарственная оформлена в марте.
— Ты шутишь?
— Нет.
Тамара Павловна спокойно посмотрела ему прямо в глаза.
— Видимо, материнское сердце заранее почувствовало, куда ты катишься. Поэтому ничего здесь ты перестраивать не будешь. И баню ставить тоже не станешь.
Кирилл резко поднялся.
Стул с неприятным скрежетом проехал ножками по полу.
— Вы что, все заранее договорились?!
Он переводил взгляд с матери на сестру, потом на Алёну.
— Полинка решила всё себе заграбастать! Эта сидит улыбается! А ты меня перед людьми унижаешь! Я вам не мальчишка!
Тамара Павловна устало вздохнула.
— В этом-то и беда. Скоро пятьдесят, а всё ещё мальчик. Жадный, обидчивый и трусливый мальчик.
Она указала на стул.
— Можешь сесть и спокойно закончить вечер. Или можешь уйти. Но сегодня мой праздник. Не твой спектакль.
Кирилл садиться не стал.
Схватил куртку, выскочил в коридор и с такой силой хлопнул входной дверью, что в старом серванте задребезжали стёкла.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Тамара Павловна повернулась к Алёне.
— А ты, дочка, поступай так, как считаешь правильным.
Она говорила тихо, но твёрдо.
— Я тебе мешать не буду. И запомни: двери этого дома для тебя всегда открыты.
Она немного помолчала.
— Для тебя. Не для него.
Мастерская Алёны располагалась в полуподвальном помещении старого купеческого дома.
Низкие каменные своды.
Длинные рабочие столы.
Десятки небольших ящиков, где лежала смальта самых разных цветов и оттенков.
Здесь Алёна создавала свои мозаичные панно.
И именно сюда в понедельник утром пришёл Кирилл.
Он ворвался злой, небритый, помятый, крепко сжимая в руке телефон.
После материнского юбилея он три ночи не появлялся дома.
Что было даже удобно.
Потому что за это время дома кое-что изменилось.
— Ты что с дверью сделала?! — закричал он прямо с порога мастерской. — Я возле квартиры почти час торчал! Ключ вообще не подходит!
Алёна даже не повернулась.
Она аккуратно укладывала кусочек синей смальты.
— С ключом всё нормально.
— Тогда почему он дверь не открывает?!
— Потому что замок там теперь другой.
Кирилл замолчал.
Алёна продолжила:
— Твои вещи находятся у консьержки. Четыре большие коробки. Я всё подписала, чтобы тебе было удобнее. Даже гантели положила. Те самые, которые ты примерно с две тысячи восемнадцатого года ни разу не поднял.
— Ты совсем с ума сошла?!
Он ударил ладонью по столу.
— Это вообще-то и моя квартира!
Алёна наконец подняла голову.
— А вот сейчас будет самый занимательный момент.
Она отложила инструмент.
— Квартира принадлежала моей бабушке. После её смерти я получила её по наследству. Причём ещё до нашей свадьбы.
— И что?!
— А то, что совместной собственностью она никогда не была.
Кирилл хотел что-то сказать, но Алёна подняла палец.
— И прописан ты там тоже не был. Сам отказался, если вдруг забыл. Тогда ты говорил, что не хочешь обижать мать регистрацией в моей квартире.
Она слегка улыбнулась.
— Получается, юридически ты просто жил у меня в гостях. Десять лет. Довольно затяжной визит, конечно. Но всё равно спасибо, что хотя бы люстру не разбил.
— Ты меня реально на улицу выставляешь?! — Кирилл не верил своим ушам. — Отличная жена!
— Уже почти бывшая.
Он замер.
— Что значит «бывшая»?
— Заявление на развод я подала ещё в четверг.
Кирилл побледнел.
— Ты… что?
— Детей у нас нет. Делить имущество нам особо нечего. Твои вещи собраны и ждут тебя. Моё осталось со мной.
Алёна спокойно вытерла руки тканевой салфеткой.
— Через месяц официально подтвердим, что когда-то зря расписались.
Кирилл начал ходить по мастерской из угла в угол.
По дороге раздражённо пнул один из ящиков.
— Ну ты и змея! Всё тихонько сделала, да? Сидела, молчала, улыбалась! А потом раз — и ужалила!
— Если тебе от этой версии легче, можешь считать именно так.
Он остановился.
— Ладно.
Голос его вдруг стал мягче.
— Давай без этих крайностей. Мы можем всё исправить.
Алёна посмотрела на него с любопытством.
— Даже так?
— Да. Я со Снежаной всё закончил. Она вообще оказалась не тем человеком. Начнём сначала. Ты же понимаешь, мы десять лет вместе.
Он подошёл ближе.
— Я без тебя вообще как без рук.
Алёна медленно кивнула.
— Вот именно. Без рук. Без денег. А теперь ещё и без дома.
Кирилл нахмурился.
— Чего ты несёшь?
— Давай попробую угадать.
Она чуть наклонила голову.
— Снежана узнала, что мамин дом тебе не достанется. После этого твоя инвестиционная привлекательность резко упала. И она выставила тебя за дверь. Я права?
Кирилл моментально побагровел.