— Не твоё дело!
Он закричал так громко, что на полке качнулась маленькая коробка с золотой смальтой.
Алёна спокойно придержала её рукой.
— Понятно. Значит, попала.
— Она ещё пожалеет! — заорал Кирилл. — Вы все пожалеете! Я найду себе место! Не думай, что я пропаду!
— Я вообще об этом не думаю.
Алёна поставила коробочку ровно.
— Обычно переживает тот, у кого нет дальнейшего плана. У меня он есть. Мастерская. Заказы. Дом. Спокойная жизнь.
Она посмотрела на Кирилла.
— А у тебя за одну неделю три женщины показали тебе дверь. Любовница, мать и жена.
Алёна чуть усмехнулась.
— Кирюш, когда такое происходит трижды подряд, это уже сложно списать на невезение. Тут стоит поискать причину в себе.
— Самая умная стала?! — выпалил он. — Шутить научилась? Посмотрим, как ты одна запоёшь!
— Думаю, прекрасно.
Алёна снова взялась за работу.
— Одной даже удобнее шутить. Никто не перебивает.
Она кивнула в сторону выхода.
— Коробки будут стоять у консьержки до пятницы. Потом Глеб их заберёт и отвезёт…
Алёна на секунду задумалась.
— Хотела сказать к твоей матери, но там тебя, кажется, тоже особенно не ждут. Ничего. Разберёшься.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты же взрослый мужчина. Где хочешь, там и ночуешь.
Кирилл замер.
Собственная фраза ударила по нему значительно сильнее, чем любой упрёк.
Он открыл рот, пытаясь придумать что-нибудь обидное напоследок.
Но подходящих слов не нашёл.
Злость у него закончилась примерно так же, как деньги.
Резко.
И вся сразу.
Через несколько секунд дверь мастерской закрылась за ним.
Алёна снова повернулась к своему панно.
Синий кусочек смальты, который она держала в пальцах, идеально встал на предназначенное ему место.
Примерно через месяц Полина позвала Алёну на небольшое семейное новоселье.
Они с мужем окончательно перебирались в дом Тамары Павловны.
Сама хозяйка, конечно, тоже оставалась там. Ей выделили самую светлую спальню, окна которой выходили прямо на старые яблони.
Стол накрыли на веранде.
Глеб привёз огромный арбуз, который размерами напоминал небольшой глобус.
Настя испекла свой знаменитый вишнёвый пирог.
Полина разлила компот по стаканам.
— Ну-ка рассказывай, — сказала она Алёне. — До меня тут дошли слухи, что мой замечательный братец опять пытался к тебе пробраться.
— Было такое.
Алёна спокойно кивнула.
— На прошлой неделе. Во вторник.
— С чем пришёл?
— С тремя гвоздиками.
— С тремя?!
— Видимо, решил не разоряться заранее.
Все засмеялись.
— И речь подготовил, — продолжила Алёна. — Главная мысль заключалась в том, что «мы оба были неправы».
Настя чуть не подавилась компотом.
— Оба?!
— Именно.
— Подожди. А ты-то в чём, по его версии, виновата?
Алёна изобразила серьёзное лицо.
— Цитирую дословно: «Ты меня не удержала».
Настя несколько секунд смотрела на неё, потом закрыла лицо ладонью.
— Нет. Он правда это сказал?
— Правда.
— И что ты ответила?
— Сказала: Кирилл, ты не воздушный шарик, чтобы я тебя удерживала за верёвочку. Шарик хотя бы красивый, лёгкий и летает. А ты тяжёлый и давно сдулся.
Глеб расхохотался так громко, что арбуз покачнулся на столе.
Даже Тамара Павловна не смогла полностью спрятать улыбку, хотя неодобрительно покачала головой.
Через несколько минут она всё-таки спросила:
— Алён, а где он сейчас?
Голос её был тихим.
— Всё же сын. Не хочу жалеть. Но знать хочу.
— Живёт у знакомого на диване.
Алёна взяла кусок пирога.
— Снежана отправила его в чёрный список практически сразу после юбилея.
— Из-за дома? — спросила Полина.
— Именно. Оказывается, последние полгода Кирилл рассказывал ей, что вот-вот превратится в серьёзного собственника недвижимости.
Алёна улыбнулась.
— В итоге действительно превратился. Правда, вместо недвижимости получил четыре картонные коробки.
Настя снова рассмеялась.
— А развод?
— Уже всё.
Алёна спокойно сделала глоток компота.
— В прошлую пятницу официально стала свободной женщиной.
— Кирилл пришёл?
— Пришёл. На сорок минут позже.
— Конечно, — фыркнул Глеб.
— Потом ещё устроил представление в коридоре. Кричал, что все объединились против него.
Алёна улыбнулась, вспоминая.
— Сотрудница посмотрела на меня и спрашивает: «Это ваш мужчина?» Я отвечаю: «Уже нет. Товар возврату и обмену не подлежит».
— А что он? — Полина даже подалась вперёд.
— Устроил прощальный спектакль.
Алёна начала загибать пальцы.
— Я его, оказывается, «бросила». Мать его «предала». Снежана оказалась «пустышкой». Полина — «захватчицей дома».
— Какая прелесть, — заметила Настя.
— Да. Все вокруг виноваты. Кроме одного человека.
— Его самого?
— Конечно. Классическая история. Человек тонет и искренне убеждён, что проблема не в том, что он полез в воду, не умея плавать. Проблема в неправильной реке.
Тамара Павловна тяжело вздохнула.
Потом положила ладонь поверх руки Алёны.
— Только себя ни в чём не вини, дочка.