Алёна несколько секунд молчала.
— «Отработанный материал»?
— Да. Алён, прости меня. Я когда это услышала, чуть чашку на них не опрокинула.
— А зря остановилась, — усмехнулась Алёна. — Кофе горячий был?
— Очень.
— Вот видишь. Упустила прекрасную возможность.
Настя невольно улыбнулась, но сразу стала серьёзной.
— Эта Снежана вроде владеет каким-то салоном. Деньги у неё есть. Видимо, он поэтому возле неё и крутится. Алён, только ты не молчи так. Когда ты вот так спокойно сидишь, мне становится страшнее, чем если бы ты начала кричать.
— Насть, я не молчу. Я считаю.
— Что считаешь?
Алёна взяла телефон.
— Сколько раз за десять лет я его вытаскивала. Сколько раз закрывала его долги. Сколько раз оправдывала перед его собственной матерью. Сколько раз давала возможность начать сначала.
Она провела пальцем по экрану.
— Получается приличная сумма. Кажется, пора закрывать счёт.
Алёна нашла в контактах номер брата.
Глеб ответил почти моментально.
— Глеб, привет. Помнишь, ты рассказывал про знакомого мастера, который быстро меняет дверные замки? Скинь мне номер.
Она выслушала вопрос брата.
— Нет, ничего не сломалось. Наоборот. Сейчас как раз всё начнёт работать правильно.
Настя смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты серьёзно? Вот так сразу? Может, всё-таки поговорить с Кириллом? Дать ему шанс объясниться?
— Я уже дала.
— Когда?
— Два дня назад. Причём дважды. Первый раз он соврал. Я предупредила, что есть вторая попытка. И второй раз он тоже соврал.
Алёна убрала телефон в сумку.
— Знаешь, у нас в мозаике есть простое правило. Если элемент треснул, его не пытаются бесконечно склеивать. Его осторожно вынимают и заменяют целым. Потому что иначе трещина со временем расползётся по всей работе.
— А где ты возьмёшь новый целый кусочек?
Алёна усмехнулась.
— Может быть, никакой новый и не нужен. Иногда свободное место выглядит намного лучше испорченного элемента.
Она кивнула на чашку Насти.
— Допивай кофе. В субботу юбилей у Тамары Павловны. Пойдём туда всей семьёй. Думаю, скучно не будет.
Дом Тамары Павловны находился в старом дачном посёлке.
Добротный, деревянный, с красивыми резными наличниками и большим садом. Яблони Тамара Павловна когда-то сажала вместе с покойным супругом.
Кирилл этот дом любил особенно сильно.
Правда, интересовали его вовсе не яблони.
Ему нравились квадратные метры.
К юбилею собралась почти вся семья.
За большим столом сидела сама именинница, её дочь Полина с мужем, несколько соседей, Алёна и Кирилл.
Кирилл пребывал в великолепном настроении.
Поднимал один тост за другим, целовал матери руки, всем подливал домашнюю наливку и изображал самого заботливого сына на свете.
— Мамочка, ты у нас просто золото! — громко объявил он.
Потом хитро улыбнулся.
— Кстати, раз уж заговорили о золоте. Ты подумала по поводу дома? Тебе ведь одной здесь тяжело. Мы с Алёнкой могли бы перебраться сюда. И тебе помощь, и за хозяйством следить будем…
Тамара Павловна посмотрела на него внимательно.
— Подумала, сынок.
— Ну и?
— Очень хорошо подумала.
Кирилл расплылся в улыбке.
Но мать продолжила:
— Только сначала праздник. Потом разговоры о делах.
Она повернулась к Алёне.
— Алёнушка, помоги мне, пожалуйста, торт принести.
Они вышли вдвоём на веранду.
Как только дверь закрылась, Тамара Павловна взяла невестку за руку.
— Девочка моя, я всё знаю.
Алёна посмотрела на неё.
— Что именно?
— Полина видела его с этой… как её… Снежаной. И слышала всё, что он про тебя рассказывал.
Голос пожилой женщины стал тише.
— Скажи мне только честно. Это правда?
Алёна не стала ничего скрывать.
— Правда, Тамара Павловна. У меня был счёт из гостиницы. Потом Настя их тоже видела. В общем, доказательств более чем достаточно.
Она вздохнула.
— Я не хотела говорить вам сегодня. Не хотелось портить юбилей.
Лицо Тамары Павловны стало совершенно другим.
— Праздник испортила не ты.
Она отпустила руку Алёны.
— Бери торт. А я сейчас принесу кое-что поважнее.
Они снова вошли в комнату.
Кирилл как раз с увлечением объяснял соседям, где после переезда поставит баню, какую часть участка перестроит и каким будет новый гараж.
Тамара Павловна подошла прямо к нему.
Невысокая.
Седая.
С прямой спиной.
Она остановилась перед сыном.
— Значит, изменил?
Кирилл замолчал.
Мать слегка похлопала ладонью его по щеке.
— И ради чего всё это, милый мой?
За столом мгновенно наступила тишина.
Кирилл дёрнулся.
Рюмка в его руке качнулась, и наливка пролилась на рубашку.
— Мам, ты чего начинаешь? Кто тебе что наговорил? Это Алёнка, да? Настучала тебе? Вот крыса!
Глаза Тамары Павловны моментально стали холодными.
— За языком следи. Особенно когда находишься в моём доме.
Кирилл открыл рот, но она не позволила ему перебить себя.
— Мне ничего Алёна не рассказывала. Мне всё сообщила твоя родная сестра. Она, оказывается, сидела почти за соседним столом, когда ты своей крашеной подружке обещал мой дом.