— А вы покажите мне, на каком основании дали указание оставить женщину здесь до утра.
— Я это образно выразился.
— Отлично. Так и изложите потом письменно: «выразился образно».
Савельев заметно побледнел, но скорее от раздражения, чем от испуга.
— Алексей Николаевич, ну зачем вот это всё? Все прекрасно понимают, как такие разговоры происходят.
— А я как раз хочу понять.
Полная запись продолжалась гораздо дольше двадцати секунд
Продавщица ответила на звонок.
Она уже была дома и сначала явно не хотела ввязываться в поздний разговор.
Но когда услышала фамилию Надежды, сразу вспомнила женщину с крыльца.
— Да, я видела, что эти двое к пожилому мужчине приставали. Не весь эпизод, конечно, потому что была внутри магазина. Но женщина подошла уже потом.
Для полной картины этого было недостаточно.
Однако самое важное подтверждалось:
Надежда не начинала конфликт.
Практически в тот же момент Светлана прислала новое сообщение:
«Управляющий говорит, что вам отправили не ту камеру. Есть ещё одна — со стороны стоянки. Он сейчас скинет запись».
Надежда перечитала сообщение дважды.
Потом протянула телефон сотруднику.
На этот раз Савельев промолчал.
Второй видеоролик пришлось ждать ещё примерно полчаса.
Никто больше не отпускал шуточек и не говорил громких фраз.
От этого напряжение в коридоре ощущалось ещё сильнее.
Один из молодых мужчин внезапно попросил разрешения выйти и позвонить.
Второй сидел неподвижно, уставившись себе под ноги.
Савельев несколько раз заходил в кабинет Корнеева.
И каждый раз возвращался всё мрачнее.
Когда файл наконец пришёл, смотреть запись собрались уже без Надежды.
Она сама попросила оставить её в коридоре.
Ей надоело в очередной раз доказывать то, что и так произошло на её глазах.
Примерно через десять минут дверь распахнулась.
Сотрудник позвал обоих молодых мужчин.
Спустя ещё четверть часа первый вышел из кабинета с красным лицом и явно злой.
Второй, наоборот, выглядел неожиданно тихим.
Надежду пригласили последней.
Вторая камера находилась сбоку от парковки.
И на ней начало конфликта было видно гораздо лучше.
Вот пожилой мужчина пытается уйти.
Один из парней встаёт перед ним.
Пожилой делает шаг в сторону.
Тогда второй молодой мужчина толкает его в плечо.
Через несколько секунд подходит Надежда.
Достаёт телефон.
Парень направляется к ней, действительно тянется за телефоном и одновременно хватает Надежду за рукав.
И только после этого она отталкивает его ладонью.
Корнеев поставил видео на паузу.
— Вот теперь обстоятельства выглядят значительно полнее.
Савельев стоял возле стола.
— Но она ведь всё равно вмешалась.
Надежда повернулась к нему.
— Да, вмешалась. И сейчас понимаю, что правильнее было отойти на несколько метров, вызвать полицию и не оставаться рядом.
Это была чистая правда.
Свою ошибку Надежда уже осознала.
Изображать из себя героя она больше не собиралась.
Савельев словно только и ждал этих слов.
— Вот видите.
— Вижу, — спокойно ответил Корнеев. — А ещё вижу, что до проверки всех обстоятельств вы уже предлагали оставить женщину здесь до утра.
— Я ничего такого не распоряжался.
Дежурный медленно поднял глаза.
Савельев поймал его взгляд.
— Что?
Дежурный помолчал.
— Олег Павлович, вы сказали оформлять.
— Я сказал выяснить обстоятельства.
— Это было уже после слов «до утра».
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
Корнеев не стал повышать голос и устраивать демонстративный разнос.
Он просто взял чистый лист бумаги и подвинул его к Савельеву.
— Изложите свою версию письменно. И обязательно с указанием времени.
Савельев посмотрел сначала на лист.
Потом на полковника.
— Сейчас?
— Вы же собирались сегодня всё решить.
До утра ей всё-таки оставаться не пришлось
Паспорт Надежде вернули уже после часа ночи.
Она тщательно прочитала каждый документ, который ей предложили подписать.
По одной строчке задала уточняющий вопрос.
Затем попросила копию бумаги, связанной с её доставлением и дальнейшим нахождением в отделе.
Теперь никто не смеялся и не отпускал замечаний.
Корнеев стоял у двери кабинета и о чём-то разговаривал с дежурным.
Савельев находился дальше по коридору за столом и писал объяснение.
Перед Надеждой он так и не извинился.
Даже не взглянул в её сторону.
И странным образом это казалось куда правдоподобнее, чем внезапное показное раскаяние.
Когда Надежда уже направилась к выходу, Корнеев догнал её возле лестницы.
— Сергей Андреевич как поживает?
— Сейчас на даче. Решил перестроить сарай и теперь всем соседям раздаёт советы, как им тоже надо строить.
Корнеев впервые за последний час улыбнулся по-настоящему.
— Узнаю его.
Надежда уже собиралась уйти, но всё-таки остановилась.
— Можно спросить?
— Конечно.
— Вы начали разбираться только потому, что увидели мою фамилию?
Корнеев поправил бумаги, которые держал в руках.