Минут через двадцать им переслали небольшой видеофрагмент.
И после его просмотра положение стало ещё неприятнее.
Камера находилась прямо над входом и снимала крыльцо сверху.
Самое начало конфликта происходило сбоку и практически выпадало из кадра.
Пожилой мужчина появлялся лишь на несколько секунд, после чего его закрывала рекламная стойка.
А вот Надежду было видно отлично.
Вот она подходит.
Что-то говорит.
Достаёт телефон.
Молодой мужчина делает шаг к ней.
И затем Надежда довольно резко толкает его ладонью в грудь.
То, что за секунду до этого он тянулся к телефону, с верхнего ракурса почти невозможно было заметить.
— Ну вот, — сказал парень у неё за спиной. — Я же говорил.
Савельева снова пригласили в кабинет.
Он посмотрел ролик один раз.
Потом второй.
— Ну всё. Какие ещё тут могут быть вопросы?
Надежда не отрывала глаз от экрана.
И впервые за вечер не нашлась, что ответить.
Потому что на записи она действительно толкала человека.
— Здесь не видно начала, — произнесла она наконец.
— Разумеется, — хмыкнул Савельев. — Самого важного почему-то никогда не видно.
— Там был пожилой мужчина.
— Опросим.
— Есть продавщица.
— И её опросим.
— Тогда почему вы уже собираетесь оставить меня здесь?
Савельев закрыл видео.
— Никто ничего не решил. Вы только что своими глазами увидели, что произошло.
И вот это оказалось самым неприятным.
Ещё недавно Надежда была уверена: стоит открыть видеозапись, и спор закончится.
Теперь камера словно подтверждала именно версию другого человека.
Савельев ушёл из кабинета явно довольным.
Дежурный подтянул к себе стопку документов и продолжил что-то заполнять.
Полковник задал всего один вопрос — про фамилию
Корнеев появился примерно в половине двенадцатого.
Поначалу Надежда даже не поняла, кто этот мужчина.
Лет пятидесяти пяти, спокойный, собранный.
Он вошёл вместе с одним из сотрудников, поприветствовал дежурного и положил перчатки на край стола.
Вообще приехал Корнеев не из-за Надежды.
Несколько дней в отделе шла внутренняя проверка того, как оформляют доставленных в вечернее время. Причиной стали две жалобы, а Корнеев заранее предупредил, что может появиться без звонка.
Поэтому его визит никого особенно не удивил.
Кроме Савельева, который, судя по лицу, рассчитывал спокойно закончить смену без появления начальства.
Корнеев сначала попросил журнал.
Просмотрел несколько записей.
Затем потребовал показать материалы по людям, которые в данный момент находились в отделе.
— Эти трое когда поступили?
Дежурный назвал время.
— Что по ним оформлено?
Ему объяснили.
Полковник просмотрел документы первого молодого человека.
Потом второго.
Затем взял бумаги Надежды.
Рядом с объяснением лежал её паспорт.
Корнеев открыл документ, сверил данные и неожиданно задержал взгляд на фамилии.
— Воронцова?
Надежда посмотрела на него.
— Да.
Он перевёл взгляд на отчество.
— Сергей Андреевич Воронцов вам отец?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Надежда не сразу отреагировала.
— Да. Вы знакомы?
Корнеев закрыл паспорт и аккуратно положил его на стол.
До этого момента он разговаривал спокойно и даже пару раз улыбался сотрудникам.
Теперь выражение его лица заметно изменилось.
— Очень давно его знаю.
Савельев, стоявший неподалёку у окна, почти сразу перестал улыбаться.
Корнеев повернулся к нему.
— Что здесь случилось?
— Обычный уличный конфликт. Женщина применила физическую силу к другому участнику. Видеозапись имеется.
— Задержание оформили?
На несколько секунд повисла тишина.
— Пока решаем.
— Что именно вы решаете?
— Алексей Николаевич, там всё достаточно очевидно.
— Если очевидно, тогда покажите.
Они ушли смотреть запись.
Надежда осталась ждать в коридоре.
И внезапно почувствовала раздражение на собственного отца.
Понимала, что это нелепо.
Отец сейчас сидел за городом и вообще понятия не имел, что с ней происходит.
Но Надежде стало неприятно от мысли, что всё может закончиться только потому, что какой-то полковник узнал знакомую фамилию.
Через несколько минут дверь распахнулась.
Первым вышел Корнеев.
— Надежда Сергеевна, запись я посмотрел.
Она встала.
— И что?
— Там отчётливо видно, что вы толкнули человека.
Вот и всё.
Надежда даже коротко усмехнулась.
Никакая фамилия не помогла.
Да и почему она вообще должна была помогать?
— Я и без видеозаписи этого не отрицала.
Корнеев кивнул.
— Именно поэтому до выяснения всех обстоятельств выводов делать никто не будет.
Он обратился к сотруднику:
— Свидетельница из магазина где?
— Номер телефона есть.
— Наберите.
— Время позднее.
— Она оставляла телефон для связи?
— Да.
— Тогда позвоните и сначала спросите, может ли она сейчас разговаривать. Если неудобно — никаких требований.
После этого Корнеев посмотрел на Савельева.