На следующий день она одна отправилась в магазин техники.
Стаса с собой не позвала.
Купила именно тот ноутбук, который присмотрела раньше.
Без кредита.
Без рассрочки.
Без поиска моделей дешевле.
Заплатила полную цену.
Стоимость практически точно совпала с суммой, которую удалось получить за старинный фарфор.
Дома Лика спокойно распаковала коробку.
Подключила ноутбук.
Перенесла файлы.
Установила рабочие программы.
Техника работала безупречно.
Практически бесшумно.
Быстро.
Без зависаний.
Никому о продаже сервиза Лика говорить не собиралась.
Она решила просто ждать.
Долго ждать не пришлось.
В субботу Надежда Степановна приехала в гости.
Разумеется, без предупреждения.
Она называла такие визиты «зайти проведать детей».
Ещё снимая обувь в коридоре, свекровь упомянула сервиз.
Оказывается, она хотела показать его знакомой женщине, которая неплохо разбиралась в антиквариате и давно предлагала приблизительно оценить семейную реликвию.
Надежда Степановна уверенно отправилась в гостиную.
Подошла к серванту.
Открыла дверцы.
И увидела пустые полки.
Её крик Лика прекрасно услышала из кухни.
— Где сервиз?!
Через несколько секунд свекровь уже стояла перед ней.
Лицо Надежды Степановны покрылось красными пятнами.
— Лика! Где фарфор? Я тебя спрашиваю!
Лика продолжала что-то настраивать в новом ноутбуке.
Даже не сразу подняла голову.
— Продала.
— Что?
— Сервиз продала. На прошлой неделе.
Несколько мгновений свекровь словно не могла осознать услышанное.
— Как это — продала?!
Она ухватилась рукой за спинку ближайшего стула.
— Это же наша семейная ценность! Ты вообще понимаешь, что ты натворила? Как ты могла распоряжаться такими вещами?!
Лика наконец оторвалась от экрана.
— Я продала сервиз, который два года занимал место в моём доме. На вырученные деньги купила необходимую мне технику для работы. Получилось примерно так же, как когда вы решили потратить мою премию на чужие потребности.
И как раз в этот момент входная дверь открылась.
Стас вернулся из магазина.
Судя по выражению его лица, крики матери он услышал ещё на лестнице.
Муж вошёл на кухню и остановился возле дверей.
Сначала посмотрел на Надежду Степановну.
Потом на жену.
— Что произошло?
Свекровь тут же всхлипнула.
Причём сделала это настолько выразительно, будто происходящее было сценой из спектакля.
— Зачем ты вообще женился на этой катастрофе?!
И, не дожидаясь ответа сына, она расплакалась.
Не тихо.
Не сдержанно.
А громко, словно именно она стала жертвой несправедливости.
Лика позже ещё не раз вспоминала эту фразу.
Стас стоял растерянный.
Несколько секунд пытался осмыслить происходящее.
Потом посмотрел на жену.
— Лика, ты правда продала мамин сервиз?
Она кивнула.
— Ты хоть понимаешь, что сделала?
Именно этот вопрос окончательно всё решил.
Стас снова не спросил мать, зачем та пыталась распоряжаться деньгами его жены.
Не поинтересовался, почему сестра считала чужую премию своим шансом на новую жизнь.
Не попытался понять, что заставило Лику пойти на такой шаг.
Он снова сразу оказался напротив неё.
Как всегда.
— Да, Стас, — тихо произнесла Лика. — Я отлично понимаю, что сделала. Я хотела, чтобы вы хотя бы один раз почувствовали, что происходит с человеком, когда кто-то без разрешения распоряжается важной для него вещью. Вы забрали мои деньги ради очередной «мечты» твоей сестры. Мечты, о которой она говорит несколько лет, но за всё это время даже не попыталась самостоятельно её осуществить.
— Ты сравниваешь совершенно разные вещи! — закричала Надежда Степановна. — Это семейная реликвия! Она вообще тебе не принадлежала! Ты не имела права её продавать!
Лика посмотрела на неё спокойно.
— А вы не имели никакого права требовать мою премию.
После этого она перевела взгляд на мужа.
— Но самое неприятное даже не это. Хуже всего то, что я снова одна. Как и всегда. Твоя мама кричит на меня, требует мои деньги, обвиняет меня в жадности, а мой собственный муж стоит рядом и снова защищает не меня.
Стас ничего не ответил.
Молчал несколько долгих секунд.
Слишком долгих.
И в этой тишине Лика уже услышала всё необходимое.
— Мама в одном права, — наконец сказал он. — Ты действительно не должна была продавать сервиз. Это неправильно. Так семья не поступает.
Лика медленно закрыла крышку нового ноутбука.
И только теперь заметила, что пальцы начали дрожать.
Но не от страха.
И даже не от злости.
Просто решение, которое она откладывала несколько месяцев, окончательно сформировалось.
Теперь не требовались ни споры, ни доказательства, ни попытки объяснить очевидное.
— Значит, «так семья не поступает», — повторила Лика. — Хорошо. Тогда давай наконец поговорим о семье.
Она вышла из кухни.
Надежда Степановна что-то возмущённо сказала ей вслед, но Лика уже не слушала.
Через несколько минут она вернулась.
В руках была тонкая папка.