— Мам, нельзя сравнивать!
— Можно, Кирилл. Потому что суть одна. Удобная мама — та, которая тихонько сидит дома, никого не раздражает, помогает с внуками и желательно вообще не имеет собственной жизни. А если у неё вдруг появляется своя жизнь — это уже неудобная мама.
Кирилл отвернулся и провёл ладонью по лицу.
В этот момент Тамара особенно отчётливо заметила, насколько сын похож на отца.
Геннадий тоже всегда отводил глаза, когда не знал, что ответить.
— Может, тебе всё-таки стоит сходить к специалисту? — осторожно произнёс Кирилл. — Я не издеваюсь. Просто такие резкие изменения иногда…
— Мне не специалист нужен. Мне нужен сын, который перестанет смотреть на меня как на неисправность, которую необходимо починить. Кирилл, я не проблема. Я человек. Живой человек. И имею право носить ту одежду, какую хочу, стричься, как хочу, и возвращаться домой тогда, когда считаю нужным.
На пороге появилась Наташа.
— Тамара Сергеевна, можно я скажу?
— Конечно.
— Мне всё это неприятно.
— Что именно?
— Когда соседи разглядывают вас и потом обсуждают. Когда вы приходите поздно, а от одежды пахнет кофе и сигаретами других людей. Когда Стёпа приходит из садика и всем рассказывает, что его бабушка «самая красивая и ходит на свидания». Мне неловко.
Тамара удивлённо подняла брови.
— А почему это должно быть плохо?
— Да потому что, Тамара Сергеевна, вам уже пятьдесят!
Тамара медленно поднялась.
Выпрямила спину.
В новых туфлях она казалась выше, чем была на самом деле.
Но дело было даже не в каблуках.
Она просто больше не сутулилась.
— Наташа, запомни одну простую вещь. Мне пятьдесят. Не восемьдесят. Не девяносто. Не сто. Всего пятьдесят. Я здорова. Я в здравом уме. Закон не нарушаю. Если твоё настроение зависит от мнения Клавдии Петровны из соседней квартиры — это вопрос к тебе. Не ко мне. Я двадцать три года жила, думая, кто и что скажет. Мне хватило.
Она взяла сумочку и направилась к двери.
Из детской донёсся Стёпин голос:
— Бабушка! А ты куда?
Тамара обернулась и улыбнулась.
— На свидание, Стёпушка.
— Ура! А конфетку мне принесёшь?
— Обязательно.
Кафе называлось «Старый двор».
Небольшое, уютное, с кирпичными стенами и тяжёлыми деревянными столами.
Тамара сидела напротив Максима.
Они познакомились две недели назад на танцах.
Максим оказался вдовцом. Работал с антиквариатом, носил тонкие очки в золотистой оправе и говорил негромко, без привычной мужской демонстративности.
Но его хотелось слушать.
— Тамара, вы потрясающая женщина, — сказал он.
— Максим, ну перестаньте. Никакая я не потрясающая. Самая обычная. Просто я долго об этом не догадывалась.
— Обычные люди не всегда способны сделать то, что сделали вы. Многие после такого ломаются. А вы сумели заново себя собрать.
— Не собрала. Разозлилась.
— И это помогло?
— Очень. Злость вообще отличный двигатель. Главное — направить энергию не на разрушение чужой жизни, а на строительство своей.
Максим улыбнулся.
— Расскажите ещё.
— О злости?
— Обо всём.
Тамара засмеялась.
Максим тоже улыбнулся — почти незаметно, в основном глазами.
Ей нравилась эта его особенность.
А потом входная дверь кафе открылась.
Первым вошёл Геннадий.
На нём был новый пиджак, от него даже на расстоянии будто пахло дорогим одеколоном.
Следом появилась Жанна.
Молодая.
Очень стройная.
С длинными ухоженными волосами.
И таким скучающим лицом, словно весь мир уже успел ей надоесть.
Они расположились всего в двух столиках от Тамары.
Сначала Геннадий её не узнал.
Он мельком посмотрел на женщину с короткими платиновыми волосами и кожаной курткой, сидевшую напротив солидного мужчины, затем отвёл взгляд.
Через секунду снова посмотрел.
Потом ещё раз.
Его лицо изменилось.
— Тамара?!
Она медленно повернула голову.
Посмотрела с лёгким недоумением, будто пытаясь вспомнить старого знакомого.
— А. Геннадий. Привет.
— Ты… Это ты? Что с тобой?!
— Ничего. Подстриглась.
— Ты выглядишь…
— Я прекрасно вижу себя в зеркале, можешь не описывать.
Геннадий вдруг поднялся и направился к их столику.
Жанна даже не пошевелилась — осталась на месте и продолжила листать что-то в телефоне.
Максим же спокойно смотрел на приближающегося мужчину.
— Тамара, можно тебя на минуту?
— Нет. Сейчас я занята. Максим, знакомься, мой бывший муж Геннадий. Гена, это Максим.
Максим слегка кивнул.
Геннадий заметно побледнел.
— Тамара, мне действительно надо с тобой поговорить. Наедине.
— Говори здесь. Мне скрывать нечего.
Геннадий замялся.
А затем будто решился.
— Я ошибся.
Тамара молчала.
— Я полный идиот. Я это понял. Тамара… Давай всё вернём. Вернись ко мне.
Максим слегка приподнял одну бровь.
Тамара спокойно отпила кофе.
— Гена, ты пришёл сюда с женщиной. Вон она сидит и тебя ждёт. Возвращайся к ней.
— Я больше не хочу к ней! Я хочу домой! К тебе!
Жанна всё-таки оторвалась от телефона.
Посмотрела на Геннадия.