— Я мужчина в этом доме!
— На данный момент ты в этой семье скорее природное явление. Причём сезонное.
Тамара Викторовна моментально вспыхнула. Её голос становился всё звонче и выше, словно невидимая рука натягивала металлическую струну.
— Перестань унижать моего сына! Ты всю жизнь смотрела на нас свысока! Всю жизнь! Для тебя мы простые, деревенские, необразованные, а ты одна вся такая правильная, принципиальная!
— Я смотрю на людей прямо, — спокойно возразила Оля. — Некоторым это кажется высокомерием лишь потому, что они привыкли, что перед ними постоянно прогибаются.
— Ты вообще-то нам обязана! — почти закричала Лариса. — Когда ты вошла в эту семью, у тебя ведь был только один чемодан!
— Чемодан, квартира, подаренная родителями, и голова на плечах. Из всех трёх вещей, как я понимаю, больше всего вас раздражает именно последняя.
Антон резко поднялся с кресла. Он часто вставал в те моменты, когда терял нить разговора. Движение позволяло ему хотя бы ненадолго заменить отсутствующий аргумент.
— Мне нужна половина дома, — жёстко повторил он. — Иначе я устрою тебе такую жизнь, что ты её никогда не забудешь.
— Устраивай, — кивнула Оля. — Только для начала неплохо бы устроить собственную. Насколько мне известно, там как раз свободное место.
Она направилась в коридор за телефоном, когда неожиданно прозвенел дверной звонок. На пороге оказалась Даша — младшая сестра Антона, моложе его на восемь лет. Она всегда держалась тихо, обычно сидела где-нибудь с края и старалась не вмешиваться в громкие семейные разборки.
— Можно войти? — спросила она.
— Конечно. У нас как раз заседание совета акционеров. Ты появилась вовремя — скоро будем раздавать дивиденды.
Даша сняла обувь, вошла в комнату и остановилась прямо напротив брата. Тамара Викторовна сразу засуетилась, приподнялась с кресла и потянула к дочери руки.
— Дашенька, как хорошо, что ты пришла. Скажи ей, пожалуйста, что мы ей не посторонние люди.
— Скажу, — ровным голосом произнесла Даша. — Но совсем не то, что вы надеетесь услышать.
— Даша, — с угрозой в голосе произнёс Антон.
— Ты привозил Вику в Заречье, — продолжила сестра. — Одиннадцатого числа, а потом ещё двадцать третьего. Водил её по второму этажу и говорил, что угловую комнату можно переделать под её гардеробную. Я сама видела. В тот день я приезжала привезти бабушке лекарства.
Тишина будто тяжёлой влажной тканью накрыла всю комнату. Первой пришла в себя Лариса. Она заговорила быстро, почти захлёбываясь словами:
— И что тут такого? Посмотреть чужой дом ещё не преступление.
— Преступление — возможно, нет, — согласилась Оля. — А вот наглость — безусловно. К слову, это единственная валюта, которой ваши родственники расплачиваются всегда и без задержек.
Оля открыла шкаф и достала оттуда простую картонную папку с потёртыми краями. Ту самую, к которой никто в доме не прикасался около четырёх лет, потому что все считали её скучной и бесполезной.
— Устраивайтесь удобнее, — предложила она. — Сейчас будет немного цифр. Понимаю, что вы их не особенно любите: цифры не повышают голос и не умеют давить на жалость.
— Что там у тебя? — насторожился Антон.
— Твоя биография, только изложенная в квитанциях. Начинаем с первой главы. Квартира на Речной была подарена мне родителями ещё до нашего брака. Затем её продали, а вся сумма поступила на мой личный банковский счёт.
— Мы вместе её продавали! — возмутился он.
— Ты находился рядом. Но присутствие само по себе ещё не считается финансовым участием. Иначе голуби, сидевшие тогда на подоконнике, тоже могли бы требовать долю.
Даша молча присела рядом с Олей и положила ладонь на стол. Казалось бы, совершенно незаметный жест, но почему-то в нём оказалось больше поддержки, чем во всём, что звучало в этой комнате на протяжении предыдущего часа.
— Переходим ко второй главе, — продолжила Оля. — Вот договор с рабочими, которые строили дом в Заречье. Заказчик указан один — я. Оплата производилась с моего счёта, всего семнадцать банковских переводов. Все накладные на строительные материалы оформлены на моё имя. Земельный участок тоже покупала я и зарегистрирован он исключительно на меня.
— Ты специально всё так устроила! — выкрикнул Антон. — Ты нарочно всё записывала только на себя!
— Нет. Я просто навела порядок. Прости, что не подготовила тебе неожиданный аттракцион с подарком в финале.
Тамара Викторовна потянулась рукой к папке, однако Оля без лишних эмоций накрыла документы своей ладонью.
— Не спешите. Ваша часть программы тоже будет.
— Не смей разговаривать таким образом с моей матерью! — рявкнул Антон.
— Я сейчас говорю с женщиной, которая всего час назад называла меня приживалкой. Уважение не выдаётся пожизненно исключительно по факту родства. Его приходится регулярно продлевать нормальным поведением.