— Верунь, ты сейчас сидишь?
— Нет, стою. Что произошло?
— Артёма уволили. Причём не просто так, а по статье. Говорят, там были какие-то нарушения, сейчас проводится внутреннее расследование.
— Мне его жаль.
— Ты говоришь серьёзно?
— Абсолютно. Он не злой человек, Наташ. Он просто невероятно слабый. А слабость порой причиняет окружающим больше вреда, чем откровенная жестокость.
— Ну конечно, ты у нас почти святая.
— Нет. Просто однажды Соня спросит меня, каким человеком была её мама. И мне хочется иметь возможность ответить ей честно.
В субботу утром раздался звонок в дверь. Вера открыла и несколько мгновений молча смотрела на людей, стоявших на площадке. Перед ней была бывшая свекровь — заметно похудевшая, осунувшаяся, с глубокими тенями под глазами. Рядом находился Кирилл, младший брат Артёма, двадцатидвухлетний парень, который во время прежнего конфликта предпочитал делать вид, что ничего не замечает.
— Здравствуй, Вера.
— Доброе утро, Галина Сергеевна. Здравствуй, Кирилл. Что вам нужно?
— Разрешишь войти?
Вера немного помедлила, после чего всё же отошла в сторону. Соня выглянула из комнаты, увидела незнакомых посетителей и сразу спряталась за дверью.
— Она совсем меня не помнит, — едва слышно произнесла Галина Сергеевна.
— Когда мы ушли, ей было восемь месяцев. Теперь ей почти три года. Почему она должна вас помнить? Для неё вы чужой человек.
— Вера, я пришла сюда не ругаться.
— Я тоже не намерена устраивать скандал. Просто скажите, зачем вы пришли.
Кирилл нервно переступал с ноги на ногу, удивительно напоминая старшего брата. Видимо, неспособность уверенно стоять перед человеком, когда необходимо говорить правду, действительно была семейной особенностью.
— Вера, у Артёма большие проблемы. После увольнения началось служебное расследование. Сейчас он остался без заработка. Платить за аренду ему нечем, поэтому он вернулся к родителям. Но у нас самих сейчас…
— Кирилл, можешь не продолжать. Вам понадобились деньги.
— Нам нужна поддержка, — поправила Галина Сергеевна.
В её голосе Вера впервые услышала нечто незнакомое. Возможно, это был зарождающийся стыд, хотя до настоящего раскаяния ему всё ещё было очень далеко.
— Поддержка. Любопытно. Галина Сергеевна, вы помните слова, которые произнесли в тот вечер?
— Вера…
— Вы назвали меня временным явлением. Сказали, что я никто. Вы отправили на лестницу женщину с грудным ребёнком и спокойно заперли дверь. А теперь пришли просить помощи именно у той, которую считали никем?
Свекровь опустила глаза. Кирилл тоже смотрел себе под ноги. Вера стояла напротив них спокойно, прямо и уверенно. Теперь в ней не осталось ничего от испуганной женщины, которая когда-то сидела на холодной лестничной ступеньке с ребёнком на руках.
— Я ошибалась, — наконец произнесла Галина Сергеевна.
Каждое слово давалось ей с огромным трудом, словно женщина поднималась по крутому склону.
— Вы не просто ошибались. Вы намеренно проявляли жестокость. Вы прекрасно понимали, что делаете, и получали удовольствие от собственной власти.
— Да. Это правда.
— И считаете, что одной фразы «я ошибалась» достаточно?
— Я не знаю, каких слов будет достаточно. Я пришла к тебе, потому что больше обратиться не к кому.
Вера долго молчала, а затем посмотрела на Кирилла.
— Кирилл, какую роль во всей этой истории играл ты?
— Я тогда был ещё молодым. Старался не вмешиваться.
— Тебе было девятнадцать лет, а не пять. Не оправдывайся. Хотя бы ты попробуй не быть трусом.
— Ты права. Я должен был остановить мать и прямо сказать, что она поступает отвратительно. Но я промолчал. Мне действительно стыдно перед тобой, Вера.
Он произнёс это без надрыва и показного раскаяния. Просто и честно. Поэтому Вера поверила ему намного больше, чем Галине Сергеевне, которая выталкивала каждое признание так, словно ей без обезболивания вырывали зуб.
— Я помогу вам. Но сделаю это не ради вас, Галина Сергеевна, и даже не ради Артёма. Я помогу ради Сони. Чтобы однажды, когда дочь вырастет и задаст мне вопрос, я могла честно сказать: её мать не стала отвечать жестокостью на жестокость.
— Спасибо тебе…
— Я ещё не закончила. Деньги будут переведены на счёт Кирилла. Не Артёму и не вам. Только Кириллу. Я хочу видеть отчёт о том, на что потрачена каждая сумма. Это не подарок и не бесконтрольная благотворительность. Я помогаю ситуации, связанной с отцом моего ребёнка, даже если этот отец оказался безвольным человеком. Всё будет оформлено документально как возвратная помощь. Кирилл, ты понял? Деньги придётся возвращать.
При последних словах свекровь заметно вздрогнула, однако спорить не стала. Спустя десять минут они ушли. Вера спокойно закрыла за ними дверь.
— Мамочка, а кто это приходил? — спросила Соня, осторожно выглядывая из-за стены.
— Люди, которые когда-то потеряли дорогу. Но, возможно, теперь начали понимать, где её искать.