Через неделю на пороге появился Артём. Он пришёл один, без матери и младшего брата. Позвонил и замер перед дверью, глубоко засунув руки в карманы. Вера посмотрела на мужчину, которого когда-то искренне любила. Он казался не жалким, а по-настоящему потерянным — словно внезапно обнаружил, что внутренний компас всю его жизнь указывал совершенно неправильное направление.
— Вера, я понимаю, что не заслуживаю права приходить сюда. Но мне необходимо кое-что сказать.
— Говори.
— Я был трусом. Всё это время я прекрасно видел, как мать обращается с тобой, но предпочитал молчать. Когда она унижала тебя, я не вмешивался, потому что боялся, что она лишит меня жилья, выгонит или перестанет помогать. Каждый раз после этого я ненавидел самого себя. Но ненависть к себе ничего не исправляет. Я обязан был однажды встать между вами и сказать: «Достаточно». Однако я так и не сказал.
— Нет, не сказал. Ты оказался человеком без собственной воли.
— Я не прошу тебя вернуться. Понимаю, что наша семья уже никогда не восстановится. Мне нужно только попросить прощения. Больше ничего.
— Артём, я давно тебя простила. Не потому, что ты заслуживал этого прощения, а потому, что оно было необходимо мне самой. Постоянно носить внутри обиду — всё равно что ежедневно принимать яд и надеяться, что от него пострадает другой человек.
— Я хотел бы общаться с Соней. Разумеется, только если ты разрешишь.
— Она твоя дочь, и я не стану намеренно лишать её отца. Но запомни: если ты войдёшь в её жизнь, а затем снова внезапно исчезнешь, второго шанса больше не будет. Ты меня понял? И ещё — алименты. Где угодно ищи работу, но установленную сумму переводи полностью и вовремя.
— Да. Я всё понял.
После разговора Артём ушёл. А примерно через две недели Вере позвонил Кирилл и рассказал то, чего она совершенно не ожидала услышать.
— Вера, мне нужно открыть тебе одну вещь. Ты помнишь, как Артём постоянно говорил, что не может найти подходящую квартиру? Что стоимость слишком высокая, денег мало, а время для переезда неудачное?
— Я помню все его оправдания.
— Мать каждый раз убеждала его отказаться от переезда. А когда вы два с половиной года назад почти договорились об аренде квартиры на Садовой, она самостоятельно позвонила хозяину и сказала, что вы передумали. Артём ничего об этом не знал.
— Что ты сейчас сказал?
— Она представилась от его имени и заявила, что квартира вам больше не подходит. Владелец потом звонил Артёму, но мать первой взяла телефон и поговорила с ним. Она специально не позволяла вам уехать, потому что боялась остаться одна.
— Кирилл, ты всё это время знал?
— Нет. Я узнал только месяц назад. Случайно нашёл старую переписку в её телефоне. Она её почему-то не удалила. Знаешь, что мать написала владельцу? «Мой сын изменил решение. Они остаются жить с нами, больше не звоните». И поставила улыбающийся смайлик. Представляешь, Вера? После этих слов она поставила смайлик.
Вера закрыла глаза. Выход действительно существовал. У них была конкретная квартира, подходящая цена и удобный район. Но свекровь собственными руками уничтожила эту возможность, лишь бы сохранить над сыном власть.
— Кирилл, что ты намерен теперь делать?
— Я съезжаю. Уже договорился и снял комнату. С меня хватит. Я не желаю повторить судьбу Артёма. Я увидел, к чему приводит жизнь без собственного мнения. Мать останется одна. Возможно, когда рядом действительно никого не будет, она наконец осознает, что близких нельзя удерживать возле себя на цепи.
— Ты уже сказал ей о переезде?
— Вчера. Знаешь, что она ответила? Назвала меня предателем. А я сказал: «Нет. Я первый человек в нашей семье, который самостоятельно выбирает свою жизнь».
Закончив разговор, Вера ещё долго сидела и смотрела на детский рисунок, висевший на стене. Неровный дом, огромное солнце и подпись: «МАМА И Я».
Она достала телефон и написала Наташе: «Ты оказалась права. Во всём. С самого первого дня».
Ответ пришёл почти сразу: «Разумеется, я права. Но главное — я тобой горжусь. Ужин в пятницу остаётся в силе?»
Вера впервые за этот долгий день улыбнулась и отправила короткий ответ: «Да».
А в квартире на другом конце города Галина Сергеевна сидела одна на пустой кухне. Утром Кирилл ушёл, забрав два больших рюкзака и ни разу не обернувшись. Артём заперся в своей комнате и не реагировал на стук. Телевизор продолжал работать, однако женщина не слышала ни одной фразы.
Она взяла телефон, нашла в списке контакт «Вера» и долго смотрела на имя на экране. Затем погасила дисплей и положила устройство обратно на стол. Звонить было незачем. Правильных слов не существовало. Просить прощения оказалось не у кого.
Тишина, которую Галина Сергеевна годами старательно создавала вокруг себя, выталкивая из дома одного человека за другим, наконец стала полной.
Безграничной, холодной и беспощадной.
Именно такой, какую она сама заслужила.