По крайней мере, всерьёз.
— Следующий! — позвал кассир, вырвав меня из воспоминаний.
Когда я наконец добрался домой, солнце уже опускалось за деревья. Подходя к дому, я увидел Глорию с противоположной стороны улицы. Она сидела на крыльце, полностью погрузившись в один из моих романов.
В её любви я никогда не сомневался.
— Привет, Каллум, — сказала она, не поднимая глаз. — Джесс некоторое время назад куда-то умчалась. Попросила меня прислушиваться, всё ли в порядке с Иви. Сказала, что ты скоро вернёшься.
Культя ныла, а внутри всё перевернулось.
— Она сказала, куда поехала?
— Нет. Похоже было на какую-то срочность. Машина уже работала, когда она прибежала за мной.
— Джесс некоторое время назад куда-то умчалась.
Когда я вошёл внутрь, сразу почувствовал: что-то не так. Торт по-прежнему стоял недоделанным. Нож для глазури лежал у края упаковки. Ни музыки, ни Джесс, ни Иви. Только тишина.
— Джесс? — крикнул я, снова громче, чем хотел. Я знал, что Глория сказала, что её нет дома, но всё равно не мог не позвать.
**
Через пять минут после того, как я прочитал записку, я усадил сонную дочь в автокресло, сунул письмо в карман и завёл машину.
Мать открыла дверь ещё до того, как я успел постучать. Может быть, она услышала, как шины резко остановились у её дома. А может, просто знала, что я приеду.
— Что ты сделала? — спросил я. — Что, ради бога, ты сделала?
Я усадил сонную дочь в автокресло…
Её лицо побледнело, когда она поняла, что произошло.
— Она всё-таки сделала это? — прошептала мать. — Я не думала, что она когда-нибудь решится.
— Я нашёл записку, — сказал я, перехватывая Иви поудобнее. — Джесс написала, что дала тебе какое-то обещание. Я хочу знать, что происходит. Прямо сейчас.
За спиной матери горел свет на кухне.
— Я хочу знать, что происходит. Прямо сейчас.
Тётя Марлен стояла у столешницы и вытирала руки кухонным полотенцем. Она подняла голову, взглянула на моё лицо и тут же застыла.
— Ох, Каллум. Заходи, дорогой. Тебе лучше присесть, — сказала мама.
— Просто говори. Сегодня день рождения моей дочери, а её мать бросила нас и исчезла. Мне сейчас не до вежливости.
Мать провела нас в гостиную. Тётя Марлен пошла следом — медленно и молча, словно уже понимала, что сейчас услышит нечто, что не сможет простить.
— Тебе лучше присесть.
— Помнишь, когда ты вернулся после реабилитации? — спросила мама. — Сразу после второй операции?
— Конечно помню.
— Вскоре после этого ко мне пришла Джесс, — сказала она, сжимая пальцы. — Она была полностью подавлена. Ты тогда злился на весь мир и испытывал страшную боль. Она просто не понимала, как тебе помочь.
Я молчал.
— Помнишь, когда ты вернулся после реабилитации?
— Она рассказала мне, что переспала с кем-то ещё до твоего возвращения, — продолжила мать, опустив глаза. — Это была одна ночь. Ошибка. А за день до вашей свадьбы она узнала, что беременна.
В груди всё сжалось.
— Она не была уверена, что Иви твоя, — сказала мать. — После реабилитации вы снова стали близки. Но она не могла понять, от кого ребёнок, и не смогла заставить себя рассказать тебе после всего, что ты уже потерял.
Я смотрел на неё, а комната вдруг показалась невыносимо яркой.
— За день до вашей свадьбы она узнала, что беременна.
Тётя Марлен резко вдохнула.
— Эддисон, что ты сделала?
Мать прикусила губу.
— Я сказала ей, что правда уничтожит Каллума, — произнесла мама тихим голосом. — Сказала, что если она его любит, то должна всё равно построить с ним семью. Что Иви может стать для него вторым шансом.
— Это было неправильно, — твёрдо сказала тётя Марлен. — Это не защита. Это контроль.
— Я сказала ей, что правда уничтожит Каллума.
— Ты не имела права, — сказал я, чувствуя, как ломается голос.
— Я просто пыталась сохранить хоть то немногое, что у тебя осталось, — прошептала мать.
— Ты ничего не сохранила.
Мой голос стал ниже и жёстче, чем я собирался.
— Ты не имела права.
— Я ещё могу понять, что чувствовала Джесс. Вина. Страх. Полное эмоциональное истощение. Я способен это понять.
Я опустил глаза на Иви — маленькую, тёплую, совершенно доверчивую в моих руках, — и горло перехватило.
— Но она оставила собственного ребёнка, — сказал я, отчётливо выговаривая каждое слово. — Что бы она ни чувствовала, это не оправдывает того, что она сделала.
Глаза матери наполнились слезами.
— Она говорила, что не заберёт Иви. Она обещала мне. Сказала, что Иви смотрит на тебя так, будто именно ты зажёг все звёзды на небе. Она не могла лишить тебя этого.
— Но она оставила собственного ребёнка…
— А ты позволила обещанию заменить правду.
Тётя Марлен направилась к двери и взяла сумку. Потом остановилась и посмотрела на мою мать.
— Я очень разочарована в тебе, Эддисон. Стыдно должно быть.
Мать тяжело вздохнула, когда её сестра вышла за дверь.
Тётя Марлен направилась к двери и взяла сумку.