В ту ночь Иви крепко спала в моей кровати, а я сидел в спальне с выключенным светом и слушал её дыхание. Без тихого напевания Джесс дом казался огромным. Без мягкого шарканья её тапочек по плитке — пугающе пустым.
Я сам не знаю, зачем открыл ящик тумбочки возле кровати. Наверное, мне хотелось найти что-нибудь знакомое, обычное. Внутри лежали в основном старые чеки и книги с потрескавшимися корешками.
И тогда я увидел это. В экземпляр книги «То, что они несли с собой» был вложен ещё один сложенный лист.
Наверное, мне хотелось найти что-нибудь знакомое.
«Каллум,
если ты читаешь это, значит, я так и не смогла сказать тебе всё в лицо. Возможно, я должна была. Возможно, ты заслуживал большего, чем письмо. Но мне было страшно.
Я даже не помню его имени. Это была всего одна ночь. Тогда я была потеряна. Ты был далеко, а мне казалось, что я просто плыву по течению без цели. А потом ты вернулся, и мне захотелось поверить, что произошедшее ничего не значит.
Что мы всё ещё можем остаться собой.
«Если ты читаешь это, значит, я так и не смогла сказать тебе всё в лицо…»
А потом появилась Иви. Она была похожа на меня. А ты держал её на руках так, будто мир снова стал правильным. Я похоронила правду, потому что Эддисон сказала, что ты сломаешься, если я расскажу. Твоя мать редко ошибается.
Но ложь росла. Она заполнила каждое пространство в нашем доме. Ложилась вместе с нами в постель, следовала за мной из комнаты в комнату.
Я смотрела, как ты становишься самым прекрасным отцом, какого только можно представить: мягким, терпеливым, искренне восхищённым каждым её движением. Я не могла чувствовать то же самое.
«Твоя мать редко ошибается».
Ты никогда не смотрел на неё так, будто она тебе чужая. А я больше не могла смотреть на неё и не задаваться вопросом, действительно ли она твоя.
Пожалуйста, защити её. Позволь ей ещё немного побыть маленькой. Я ушла потому, что если бы осталась, то разрушила бы то, что пока ещё оставалось целым.
Я люблю её. И люблю тебя. Просто уже не так, как раньше.
— Дж.»
«Пожалуйста, защити её».
На следующее утро Иви зашевелилась у меня на руках и посмотрела вверх. Её кудри торчали во все стороны, а утка по-прежнему была прижата к подбородку. Я почти не спал. Я не знал, что должен чувствовать. Мне хотелось злиться на Джесс, но вдруг я понял, что даже не знаю, как именно.
Казалось, будто во всём произошедшем виноват я.
— А где мама? — сонно спросила Иви.
— Ей пришлось кое-куда уехать, — мягко ответил я. — Но я рядом.
Она ничего не сказала. Просто прижалась щекой к моей груди.
— А где мама?
Позже я сидел на краю кровати и снимал протез. Культя пульсировала, кожа была воспалённой и красной. Я потянулся за мазью.
Иви забралась на кровать рядом.
— Болит? — спросила она, широко раскрыв глаза.
— Немного.
Я сидел на краю кровати и снимал протез.
— Хочешь, я подую? Мама всегда так делает, когда у меня что-то болит.
— Конечно, малышка, — улыбнулся я.
Она положила свою плюшевую утку рядом с моей ногой, будто той тоже требовался отдых, а потом прижалась ко мне, уютно устроившись на том месте, которое будто всегда принадлежало ей.
Мы просидели так довольно долго.
Днём Иви играла на ковре в гостиной и расчёсывала волосы своей новой кукле. А я дрожащими пальцами заплетал ей косу.
— Мама, возможно, не вернётся ещё какое-то время. Но мы справимся, Иви.
— Я знаю, — просто сказала она. — Ты же здесь.
— Хочешь, я подую? Мама всегда так делает, когда у меня что-то болит.
Солнечный свет проникал через окно и мягко ложился на её лицо.
Она всё ещё была рядом. И я никуда не собирался уходить.
Теперь нас стало меньше, но мы всё ещё оставались семьёй. И я научусь удерживать её вместе, даже если мне самому казалось, будто одной руки для этого не хватает.
И я никуда не собирался уходить.
Если бы такое произошло с вами, как бы вы поступили? Поделитесь своим мнением в комментариях на Facebook.