На мгновение, глядя на неровные швы, я подумала, что надо всё бросить.
Но не бросила.
Когда я надела готовое платье и встала перед зеркалом, я увидела не служанку и не чью-то тень.
Я увидела папин китель, свои стежки и свою историю.
Я подумала, что надо всё бросить.
В ночь выпускного весь дом превратился в хаос. Камила уже сидела на кухне, пила вторую чашку кофе и постукивала ногтями по кружке, словно метроном. Она даже не подняла глаз, когда я прошла мимо.
— Челси, ты погладила платье Лии? — резко спросила она, не отрываясь от телефона.
— Да, мэм, — тихо ответила я, складывая кухонные полотенца.
В воздухе смешались запах подгоревшего тоста и резкие духи Лии.
Лия влетела на кухню, размахивая телефоном и держа в руке блестящий клатч.
— Джен, где мой блеск для губ? Золотой. Ты обещала его не трогать!
Её голос прокатился по коридору.
Она даже не подняла глаз, когда я прошла мимо.
Джен вышла, громко цокая каблуками, и каждый её шаг звучал как угроза плитке.
— Я не брала твой дурацкий блеск. Почему ты всегда обвиняешь меня?
— Потому что ты всегда его берёшь! Мам, скажи ей…
Камила оборвала их:
— Обе замолчали. Челси, ты убрала гостиную? Там везде крошки.
— Я убрала после завтрака, — сказала я, мечтая просто исчезнуть.
Наверху я проскользнула в свою комнату и закрыла дверь.
— Обе замолчали.
Мои руки дрожали, пока я застёгивала лиф платья. Пояс, сделанный из папиного служебного галстука, казался тяжелее, чем прежде. Я приколола к талии его серебряный значок, тот самый, который он получил после базовой подготовки, и посмотрела на своё отражение.
На секунду я засомневалась. А вдруг я сейчас выставлю себя посмешищем?
Снизу по дому прокатился смех. Я услышала, как Джен сказала:
— Она, наверное, наденет что-то из секонд-хенда.
Её голос отчётливо долетел до лестницы.
Лия подхватила:
— Или то, что вытащила из коробки для пожертвований за церковью.
Обе рассмеялись.
— Она, наверное, наденет что-то из секонд-хенда.
Я заставила себя дышать ровно. Я должна была сделать это. Я открыла дверь и начала спускаться по лестнице. У Джен отвисла челюсть.
— О боже, это что…?
Лия моргнула, а потом фыркнула.
— Ты сделала платье из формы? Ты сейчас серьёзно?
Глаза Камилы сузились.
— Ты разрезала форму ради этого? Господи, посмотрите на неё, Челси.
— Я не разрезала её просто так. Я сделала что-то из того, что он мне оставил.
Камила рассмеялась.
— Он оставил тебе тряпки, Челси. И это видно.
Джен покачала головой.
— Что, работы в закусочной не хватило на нормальное платье?
— Он оставил тебе тряпки, Челси. И это видно.
— Выглядит так, будто ты оделась в магазине всё по доллару, — добавила Лия. — Хотя это вполне в твоём стиле.
Я часто заморгала, изо всех сил не позволяя слезам выступить.
И вдруг в дверь позвонили. Три громких удара разрезали их смех.
Камила застонала:
— Наверное, опять кто-то жалуется на твою парковку, Челси. Иди открой.
Я попыталась, но ноги будто приросли к полу.
Камила вздохнула, прошла мимо меня и открыла дверь. На крыльце стоял военный офицер в парадной форме. Рядом с ним была женщина в тёмном костюме с портфелем в руке. Оба выглядели серьёзно.
На крыльце стоял военный офицер в парадной форме.
— Вы Камила, мэм? — спросил офицер спокойным, но властным голосом.
Она выпрямилась.
— Да. Что-то случилось?
Офицер слегка кивнул, затем посмотрел за её спину, осматривая комнату. Его взгляд остановился на мне.
— Кто из вас Челси? — спросил он.
У меня перехватило дыхание.
— Я.
Что-то в его выражении стало чуть мягче.
— Мы пришли от имени штаб-сержанта Мартина, — сказал он. — У меня есть письмо, которое я должен передать согласно его распоряжению именно в эту дату. Это Шиния, наш военный юрист.
У меня внутри всё оборвалось.
— Ваш отец всё очень подробно указал, — мягко добавил офицер. — Он просил передать это в вечер вашего выпускного. И хотел, чтобы мы пришли лично.
Женщина шагнула вперёд и открыла портфель.
— Также есть дополнительные документы, касающиеся дома. Мы можем войти?
— Да. Что-то случилось?
Камила растерялась, но всё же отступила в сторону. Офицер и юрист вошли. Дом, который ещё секунду назад был полон шума, внезапно затих.
Джен прошептала:
— Что происходит?
Офицер повернулся ко мне.
— Челси, ваш отец оставил инструкции на сегодняшний вечер.
Он передал Камиле конверт. Она разорвала его дрожащими руками и начала читать вслух:
«Камила, когда ты вышла за меня замуж, ты обещала, что Челси никогда не почувствует себя одинокой в собственном доме.
Если ты нарушила это обещание, значит, нарушила и верность мне.
Этот дом принадлежит моей дочери. Тебе было позволено жить здесь только до тех пор, пока ты заботишься о ней.
Если ты каким-либо образом плохо обращалась с ней… она имеет полное право выставить тебя из дома».
— Челси, ваш отец оставил инструкции на сегодняшний вечер.
Голос Камилы сорвался на последней строке.