Они уехали без скандала.
Через несколько дней нам сообщили, что никаких оснований для вмешательства нет.
Я решил, что на этом мать остановится.
И снова ошибся.
Спустя неделю мне позвонил сосед.
— Сергей, это правда, что ты мать из дома выгнал?
— Она у меня никогда не жила.
— А она всем рассказывает, что помогала тебе строить этот дом, а ты её выставил сразу после того, как она переписала на тебя квартиру.
Я чуть не выронил телефон.
— Какую квартиру?
— Её квартиру.
Теперь картина начала проясняться.
Я поехал к Андрею.
— Она рассказывает людям, будто переписала на меня свою квартиру.
— Действительно переписала?
— Нет.
Он задумался.
— Может быть, когда-то оформляла завещание?
— Возможно. Я понятия не имею.
— Тогда это вообще не связано с вашим домом.
— Я понимаю.
— А она?
Я невесело усмехнулся.
— Она считает, что если когда-нибудь собирается что-то мне оставить, то уже сегодня имеет право распоряжаться половиной моей жизни.
Именно тогда мы решили разобраться с загадочной бумагой.
Через адвоката матери Андрей направил официальный запрос.
Ответ пришёл спустя три дня.
Вместе с копией документа.
Я открыл файл и несколько секунд молча смотрел в экран.
Наверху значилось:
«Соглашение о бессрочном праве проживания».
Ниже стоял адрес нашего дома.
Моё имя.
И подпись.
Похожая на мою.
Но сделанная не мной.
Лиза стояла рядом.
— Сергей…
— Я никогда этого не подписывал.
Мы передали документ на почерковедческую экспертизу.
Заключение оказалось однозначным:
подпись выполнена другим человеком.
Когда Андрей позвонил адвокату моей матери, тот, судя по реакции, сам был поражён.
Выяснилось, что Таисия Степановна предоставила ему эту бумагу как доказательство своих прав.
И уверяла, что я лично и добровольно её подписал.
После этого адвокат отказался ссылаться на данный документ.
А я подал заявление в полицию по факту возможной подделки.
Когда мать узнала об этом, она приехала прямо на автомойку.
В тот момент я стоял возле стойки администратора.
Она ворвалась внутрь и закричала:
— Ты написал заявление на родную мать?!
Все клиенты обернулись.
Я вышел из-за стойки.
— Пойдём на улицу.
— Никуда я не пойду!
— Тогда хотя бы говори потише.
— Ты хочешь меня в тюрьму посадить?
— Я хочу понять, откуда появился документ с поддельной моей подписью.
Она неожиданно замолчала.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
— Это ты сделала?
— Я ничего не делала.
— Тогда кто?
— Ты забыл, что когда-то сам говорил, что я всегда смогу жить вместе с тобой?
Я уставился на неё.
— Когда я такое говорил?
— Ещё лет десять назад!
— Десять лет назад я снимал однокомнатную квартиру.
— Это неважно!
— Нет, это как раз очень важно.
Она покраснела.
— Я просто оформила на бумаге то, что ты сам обещал!
И в этот момент вместо злости я почувствовал другое.
Странное, ледяное спокойствие.
— Кто подделал мою подпись?
Мать отвернулась.
— Один знакомый помог.
Вот и всё.
Впервые она фактически признала правду.
Я достал телефон.
— Что ты делаешь?
— Звоню Андрею.
— Сергей!
— Мама, ты использовала поддельный документ, чтобы выгнать мою жену и детей из их собственного дома.
— Я не собиралась выгонять их навсегда!
— Ты говорила моим дочерям, что они тебе не нужны, потому что родились девочками.
— Дети всё преувеличивают.
— У меня это записано.
Её лицо мгновенно изменилось.
Впервые она осознала, что я больше не стану спорить о том, «кто что имел в виду».
Есть факты.
Видео.
Документы.
Свидетели.
И последствия.
Следствие продолжалось несколько месяцев.
Никто мою мать в тюрьму не отправил.
Да я этого и не хотел.
Но история с поддельным документом обернулась для неё крайне неприятными последствиями.
Знакомый, помогавший ей изготовить эту бумагу, признался.
Мать тоже в конце концов перестала всё отрицать.
Ей пришлось потратиться на адвоката, давать объяснения и официально отказаться от любых претензий на наш дом.
Но самое важное произошло вовсе не в полиции.
А у нас дома.
Ксюша стала бояться бабушку.
Однажды вечером она спросила меня:
— Папа, а бабушка может опять прийти и выгнать нас?
Я сел рядом.
— Нет.
— Точно?
— Точно.
— А если тебя не будет дома?
И тогда я окончательно понял, насколько сильно та сцена повлияла на детей.
На следующий день мы вместе с Лизой нашли детского психолога.
Не потому, что с нашими дочерьми было «что-то не так».
А потому, что семилетний и десятилетний ребёнок не должны самостоятельно справляться со страхом, что их могут выставить из собственного дома.
Я тоже начал меняться.
Раньше мне казалось, что быть хорошим сыном — значит терпеть.
Не спорить.
Помогать.
Закрывать глаза.
Я годами оправдывал мать.
Она воспитывала меня одна.
Ей было тяжело.
Отец ушёл.
Она пожертвовала молодостью.