Всё это действительно было правдой.
Но её тяжёлое прошлое не давало ей права разрушать моё настоящее.
Мы почти четыре месяца вообще не общались.
А потом мне позвонила тётя Валентина, старшая сестра матери.
— Сергей, приезжай.
— Зачем?
— Мать хочет с тобой поговорить.
— Пусть сама позвонит.
— Она боится.
Я даже не сразу нашёлся, что ответить.
Таисия Степановна и страх всегда казались мне совершенно несовместимыми понятиями.
Я всё-таки приехал.
Один.
Без Лизы.
Без детей.
Мать сидела на кухне своей старой квартиры.
Той самой «тесной квартире», из-за которой едва не разрушила нашу семью.
На столе стоял чай.
Она выглядела постаревшей.
Не больной.
Просто заметно постаревшей.
— Садись.
Я сел.
Мы долго молчали.
Потом она сказала:
— Я перегнула палку.
Я едва не усмехнулся.
— Перегнула палку?
— Хорошо. Я совершила глупость.
— Только одну?
Она сердито посмотрела на меня, но почти сразу отвела взгляд.
— Я думала, ты меня бросил.
— Я тебя не бросал.
— Когда вы построили дом, я поняла, что мать тебе больше не нужна.
— Каким образом ты это поняла?
— Ты стал реже приезжать.
— Потому что я строил дом, занимался бизнесом и растил двух детей.
— А раньше приезжал каждую неделю.
— Раньше у меня не было двух детей и собственной автомойки.
Она крепко сжала чашку.
— Мне было одиноко.
Впервые это прозвучало по-настоящему честно.
Без обвинений.
Без привычного «я тебя вырастила».
Без «ты мне обязан».
Просто:
мне было одиноко.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что ты предложил бы мне просто приезжать к вам в гости.
— А чего ты хотела?
Она промолчала.
Но ответ я и так уже знал.
— Хотела жить с нами.
— Да.
— Постоянно?
— Да.
— А Лиза?
Губы матери сжались.
— Как-нибудь ужились бы.
— Нет.
Она подняла глаза.
— Вот видишь.
— Что именно?
— Она тебе важнее меня.
Я отодвинул чашку.
— Мама, это не соревнование.
— Для тебя, может быть, и нет.
— Лиза — моя жена. Ксюша и Аня — мои дети. Это моя семья.
— А я?
— Ты тоже моя семья.
— Тогда почему она первая?
Я долго смотрел на мать.
— Потому что я сам выбрал её своей женой. Потому что вместе с ней создал семью. Потому что мои дети зависят от нас обоих. И потому что взрослый сын не обязан ставить мать выше собственной супруги.
Она заплакала.
Не демонстративно.
Не хватаясь за сердце.
Просто тихо.
Я не знал, как реагировать.
Раньше я бы сразу пересел ближе.
Обнял.
Начал успокаивать.
Но в тот раз остался на своём месте.
Спустя несколько минут она вытерла лицо.
— Лиза меня ненавидит?
— Не знаю.
— А девочки?
— Боятся.
Эти два слова словно ударили её.
— Но я ведь их люблю.
— Тогда тебе придётся доказать это поступками, а не словами.
— Как?
— Не приходить без приглашения. Не писать лживые заявления в службы. Не унижать их маму. И никогда больше не говорить девочкам, что они хуже только потому, что не мальчики.
Она опустила голову.
— Я сказала глупость.
— Они её запомнили.
— Я извинюсь.
— Не сейчас.
— Почему?
— Потому что извинение нужно не для того, чтобы стало легче тебе. Оно нужно тогда, когда они сами будут готовы тебя услышать.
Мы начали восстанавливать общение постепенно.
Сначала только по телефону.
Потом я несколько раз приезжал к ней один.
Спустя два месяца Лиза согласилась встретиться с ней в кафе.
Не у нас дома.
Это было её условием.
Мать пришла раньше назначенного времени.
Когда увидела Лизу, сразу встала.
— Я хочу попросить у тебя прощения.
Лиза села.
— Я слушаю.
— Я не имела права приходить к вам домой и выгонять вас.
Лиза молчала.
— Не имела права врать тебе и Сергею. Не должна была втягивать в это детей. И уж тем более не имела права говорить девочкам то, что сказала.
Лиза спросила:
— А поддельный документ?
Мать побледнела.
— И за него тоже.
— Вы хотели забрать наш дом?
— Нет.
— Тогда чего именно вы добивались?
Мать долго подбирала слова.
— Я хотела заставить вас принять меня.
Лиза кивнула.
— А в итоге сделали всё возможное, чтобы мы начали вас бояться.
Мать заплакала.
Лиза не стала её обнимать.
И я был этому рад.
Потому что жизнь — не кино, где одна слеза стирает всё произошедшее.
На восстановление доверия требовалось время.
Примерно через полгода мать впервые приехала к нам домой.
На день рождения Ани.
По приглашению.
Без чемодана.
С небольшой коробкой в руках.
Калитку ей открыл я сам.
Она вошла и сразу сказала:
— Я ненадолго.
Аня всё время держалась рядом с Лизой.
Мать не пыталась насильно её обнять.
Только протянула подарок.
— Это тебе.
Аня осторожно взяла коробку.
Внутри оказался набор для рисования.
— Спасибо.
Мать улыбнулась.
— Пожалуйста.
После этого она посмотрела на Ксюшу.
— А для тебя я тоже кое-что принесла.
Ксюша настороженно взяла книгу.