Впервые за последние семь дней Елена почувствовала, что может улыбнуться.
Тем же вечером Михаил окончательно собрался и уехал. Забрал свою одежду, ноутбук и ящик с инструментами. Кроссовер по-прежнему оставался повреждённым: мужчина продолжал ездить с разбитой фарой.
В ноябре Михаил обратился в суд с иском о разделе совместного имущества. Он требовал закрепить за ним половину квартиры. К этому времени рыночная стоимость жилья поднялась примерно до семи миллионов рублей, поэтому муж рассчитывал получить три миллиона пятьсот тысяч. В качестве альтернативы в заявлении даже упоминался «выдел доли в натуре», хотя физически разделить обычную двухкомнатную квартиру на два самостоятельных жилых объекта было практически невозможно.
Судебное разбирательство растянулось на пять месяцев. Михаил являлся на заседания неизменно в сопровождении матери. Нина Фёдоровна оставалась в коридоре, где громогласно рассказывала всем, кто соглашался слушать, как жестокая невестка выгнала её несчастного сына из его же квартиры и натравила на него полицейских.
Представитель Михаила, невысокий энергичный мужчина в сером костюме, пытался убедить суд, что выручка от продажи дачи была направлена «на семейные нужды», поэтому якобы утратила статус личных денег Елены. В ответ Анна Борисовна представила подробные банковские документы. Двенадцатого марта семь лет назад на счёт Елены поступили два миллиона сто тысяч рублей за проданный загородный участок с домом. А девятнадцатого марта ровно эти же два миллиона сто тысяч были перечислены продавцу приобретаемой квартиры. Никаких других расходных операций по счёту за указанную неделю не проводилось.
— Здесь невозможно говорить о каких-то неопределённых семейных расходах, — подчеркнула Анна Борисовна. — Перед нами документально подтверждённое направление личных средств моей доверительницы непосредственно на покупку конкретной недвижимости.
Судья, немолодой мужчина с утомлённым выражением лица, довольно долго рассматривал представленные бумаги.
Затем неожиданно перешёл к вопросу об автомобиле.
— Скажите, вы управляли этой машиной? Пользовались ею самостоятельно?
— Нет, — ответила Елена. — Муж категорически запрещал мне садиться за руль. Даже в страховой полис меня не включил. Я принесла копию.
Она передала документ. В разделе, где перечислялись водители, допущенные к управлению автомобилем, значилась только одна фамилия — Михаила.
— При этом бензин и страховку оплачивали преимущественно вы?
— Да, практически всегда с моей карты. Подтверждающие выписки тоже имеются.
Михаил наклонился к своему адвокату и принялся что-то быстро шептать. Тот недовольно поморщился.
Значительную часть времени суд уделил оценке стоимости кроссовера. Михаил настойчиво доказывал, что после столкновения автомобиль почти полностью обесценился. Однако назначенный судом независимый специалист, изучив повреждения и рыночную стоимость аналогичных машин, оценил транспортное средство в один миллион сто тысяч рублей.
Окончательное решение объявили в апреле.
Суд признал доказанным, что первоначальный взнос за квартиру в размере двух миллионов ста тысяч рублей Елена внесла за счёт личных средств, полученных после продажи унаследованной от бабушки дачи. На момент приобретения недвижимости эта сумма составляла приблизительно сорок шесть процентов её первоначальной стоимости. Оставшиеся два миллиона пятьсот тысяч рублей были покрыты ипотечным кредитом, оформленным в период брака и относящимся к общим обязательствам супругов.
Кроме того, суд исследовал представленные сведения о том, что на протяжении последних пяти лет из семи все ипотечные перечисления производила Елена. Михаил в погашении кредита участия не принимал и существенного вклада в семейные расходы не вносил.
Принимая во внимание подтверждённый личный финансовый вклад Елены в приобретение жилья и обстоятельства последующего исполнения ипотечных обязательств, суд определил её долю в праве собственности на квартиру в размере трёх четвертей. За Михаилом признали право на одну четверть.
Квартира полностью переходила Елене с обязанностью выплатить бывшему супругу компенсацию за принадлежащую ему долю — один миллион семьсот пятьдесят тысяч рублей. Автомобиль оставили Михаилу, однако половину его оценочной стоимости, то есть пятьсот пятьдесят тысяч, учли при взаимных расчётах. Таким образом, окончательная сумма компенсации, подлежащая выплате Михаилу, составила один миллион двести тысяч рублей.
Вместо ожидаемых трёх с половиной миллионов он должен был получить только миллион двести тысяч.
Услышав решение, Нина Фёдоровна устроила скандал прямо в коридоре суда. Кричала, что всё заранее подстроено, а судью наверняка подкупили. Михаил же вышел на крыльцо, молча закурил и даже не попытался посмотреть в сторону бывшей супруги.
Сам развод к этому моменту уже состоялся. Решение о расторжении брака мировой судья вынес ещё в январе.