Полицейский наряд прибыл приблизительно через сорок минут. Приехали двое сотрудников, один из которых был совсем молодым и держал в руках планшет. Елена предъявила паспорт с регистрацией по данному адресу. Затем показала сохранённую в телефоне выписку из государственного реестра недвижимости. Документ она когда-то скачала просто на всякий случай. Там были указаны оба собственника — Елена и Михаил. Форма владения — общая совместная собственность.
Полицейский постарше подошёл к двери и громко постучал.
— Откройте, пожалуйста. Полиция.
Замок щёлкнул далеко не сразу. Наконец дверь распахнулась. На пороге появился Михаил в домашней футболке. Чуть позади него стояла Нина Фёдоровна, облачённая в халат, с полотенцем, перекинутым через плечо.
— Тут просто семейное недоразумение, — заторопился Михаил. — Мы разводимся. Я уже подал соответствующее заявление.
— Разводитесь — ваше право, — невозмутимо ответил старший полицейский. — Но до тех пор, пока судом не установлено иное, ваша супруга обладает такими же правами собственности на эту квартиру, как и вы. Кроме того, она здесь зарегистрирована. Самовольно запрещать ей входить в собственное жильё вы не вправе. Продолжите препятствовать — ваши действия могут получить оценку как самоуправство. Поэтому передайте супруге комплект ключей от новых замков.
— Позвольте, но квартира ведь общая! — возмутилась Нина Фёдоровна. — Мой сын тоже собственник! Он вправе распоряжаться своим жильём!
— Совершенно верно, ваш сын обладает соответствующими правами, — согласился сотрудник полиции. — Но его супруга имеет точно такие же права. Определять, кому какая часть принадлежит, будете в судебном порядке. Сейчас прошу выдать женщине ключи.
Михаил некоторое время стоял молча, сжав челюсти. Потом нехотя скрылся в комнате и через минуту вернулся с новой связкой. Снял с кольца два ключа и протянул жене.
Полицейские зафиксировали обстоятельства происшествия, получили письменные объяснения от участников конфликта и оформили необходимые материалы. Собираясь уходить, старший сотрудник ещё раз обратился к Михаилу:
— Учтите: если нас снова вызовут по аналогичной причине, последствия могут оказаться гораздо серьёзнее.
Когда полицейские уехали, Елена наконец переступила порог собственной квартиры.
Прямо в прихожей громоздились коробки. Пять больших картонных коробок, тщательно перемотанных упаковочным скотчем. На каждой чёрным маркером было выведено её имя. Поверх этого сооружения валялось зимнее пальто Елены, небрежно скомканное.
Она сняла крышку с первой коробки. Внутри лежали её свитера, нижнее бельё, баночки с косметикой из ванной, вперемешку с полотенцами. Рядом оказались учебные пособия по сестринскому делу и маленькая шкатулка, в которой хранились бабушкины серьги.
Из большой спальни, где они с Михаилом прожили десять лет, показалась свекровь. Её халат висел на дверце платяного шкафа. Сам шкаф теперь стоял возле окна, хотя прежде всегда находился у противоположной стены. Кровать застелили незнакомым покрывалом. На прикроватной тумбочке расположились очки Нины Фёдоровны, контейнер с лекарствами и стакан воды.
— Я пока здесь поживу, — объявила свекровь, даже не дожидаясь вопросов. — Миша сам попросил остаться. Ему сейчас материнская поддержка необходима. А тебе подруга Света найдёт, где переночевать.
Елена медленно опустила сумку на пол.
— Послушайте меня внимательно, Нина Фёдоровна. Это моя квартира и моя спальня. В покупку этого жилья вложены деньги моей покойной бабушки. Её дача, всё, что осталось мне после неё. Семь лет я практически самостоятельно рассчитываюсь за эту квартиру. Поэтому никуда отсюда уходить не намерена. А вот вы завтра должны уехать.
— Да что ты себе позволяешь?! Я его мать!
— Именно. Вы мать Михаила, но никакого права собственности на это жильё у вас нет. Вы здесь не зарегистрированы. И самостоятельно решать, что будете жить в этой квартире, не можете. Сегодня можете переночевать, потому что уже поздно. Но завтра я не желаю видеть здесь ни вашего покрывала, ни остальных вещей. Мои коробки я разберу сама. И больше прошу к моему имуществу не прикасаться.
Нина Фёдоровна уже приготовилась возразить, но вместо этого обернулась к сыну. Михаил стоял возле стены, опустив глаза, и ничего не говорил.
Эту ночь Елена провела в маленькой комнате на стареньком диване. На всякий случай придвинула к двери стул, хотя прекрасно понимала всю нелепость подобной предосторожности.
Около двух часов ночи в дверь негромко постучали.
— Лен, ты ещё бодрствуешь? — услышала она голос Михаила.
— Да, не сплю.
За дверью ненадолго воцарилось молчание.
— Зачем ты полицию притащила? — наконец спросил муж. — Решила меня перед всем подъездом опозорить?
— Миша, ты без моего согласия поменял замки в квартире, которой я владею. Собрал все мои вещи и выставил в коридор. Что ты ожидал? Что я устроюсь ночевать прямо на лестничной площадке?