По крайней мере, раньше всё происходило именно так.
— Я лишь говорю то, что думаю, — заявила Зинаида Петровна, гордо расправив плечи. — Твоя мать была самой обыкновенной деревенской портнихой. Мой сын мог жениться на девушке из достойного семейства, с хорошим воспитанием. Но нет, выбрал тебя, глупенький. А ты вместо благодарности устраиваешь сцены из-за какого-то платья. Носишься с ним, будто с величайшей драгоценностью. Нормальные невестки старших почитают, хозяйством занимаются, детей рожают. А от тебя какая польза? Только работа да бесконечное сидение в телефоне.
— Значит, почитают? — переспросила Марина. Её голос звучал теперь совершенно иначе — спокойно, твёрдо и уверенно. — И вы действительно считаете, что заслуживаете моего уважения?
Она бережно расправила повреждённое платье и положила его на стол.
Прямо поверх безупречно чистой льняной скатерти, которую Зинаида Петровна постелила утром.
Грязные разводы тут же отпечатались на светлой поверхности.
— Ты что творишь?! — завизжала свекровь. — Убери немедленно! Это дорогая льняная скатерть! Я специально привезла её из Италии!
— Неужели? — Марина невозмутимо посмотрела на ткань, а затем перевела взгляд на женщину. — Как досадно получилось. Наверное, случайно задела. Такое ведь случается.
Спокойствие, с которым прозвучал ответ, оказалось для Зинаиды Петровны страшнее любого крика.
Она даже растерялась, не сумев сразу придумать достойное возражение.
Именно в эту секунду хлопнула входная дверь.
Домой вернулся Виктор.
День у него выдался замечательный: руководство выписало премию, коллеги поздравили, начальник лично пожал руку. Мужчина вошёл в квартиру в прекрасном настроении, но, заглянув на кухню, сразу понял, что произошло нечто серьёзное.
Мать и жена стояли друг напротив друга, словно противники перед решающим поединком.
— Что у вас здесь случилось? — настороженно поинтересовался Виктор, переводя взгляд с одной женщины на другую.
Зинаида Петровна преобразилась мгновенно.
Недавняя надменность исчезла. Плечи поникли, нижняя губа задрожала, а глаза моментально увлажнились.
За долгие годы она научилась изображать несчастную жертву настолько убедительно, что почти никто не замечал притворства.
— Витенька, родной мой! — запричитала она, бросаясь к сыну. — Ты только посмотри, что твоя жена устроила! Она совсем с ума сошла! Я всего лишь попросила её навести порядок в шкафу, а она начала кричать, бросаться на меня, оскорблять! Ещё и мою дорогую скатерть испачкала!
Виктор привычным движением приобнял мать.
Однако его внимание уже привлекла белая ткань на столе.
Он узнал платье сразу.
В памяти всплыло, как после похорон матери Марина часами сидела с этим нарядом на коленях. Как осторожно проводила пальцами по вышитым узорам, рассказывала о каждой бусине, вспоминала, сколько любви и терпения мама вложила в работу.
Он знал, насколько дорогой была для жены эта вещь.
— Мама, — медленно произнёс Виктор, осторожно отстраняя её. — Это же свадебное платье Марины. То самое, которое шила её мама. Почему оно лежит здесь в таком состоянии?
Зинаида Петровна растерялась.
Ей даже в голову не приходило, что сын заинтересуется какой-то старой вещью, когда перед ним стоит заплаканная родная мать.
— Витенька, да это просто ненужное старьё! — затараторила она. — Давно следовало избавиться. Я ведь для вас стараюсь! У вас и без того квартира забита всяким хламом, пройти невозможно…
— Ваша мать выбросила моё свадебное платье в мусор, — спокойно сказала Марина, обращаясь к мужу. — А перед этим растоптала его грязной обувью. Намеренно, чтобы окончательно испортить.
Виктор посмотрел сначала на жену, затем на мать.
Постепенно выражение его лица начало меняться.
— Мам, я хочу услышать правду, — сказал он. — Ты действительно это сделала?
Зинаида Петровна снова попыталась всхлипнуть, но сын остановил её поднятой ладонью.
— Не нужно слёз. Просто ответь. Да или нет?
Женщина выпрямилась.
Изображать беззащитную страдалицу больше не имело смысла. На её лице проступило холодное раздражение.
— Да, выкинула! И нисколько об этом не жалею! Сколько можно носиться с этой девицей? Она вошла в нашу семью, значит, должна жить интересами нашей семьи, а не цепляться за своё прошлое! Ты прежде всего мой сын, Виктор! И нечего смотреть на меня как на преступницу!
Мужчина стоял неподвижно.
Перед его глазами словно заново пронеслись все пять лет супружеской жизни.
Мать постоянно вмешивалась в их дела. Советами, которые никто не просил, замечаниями, бесконечными претензиями. Она критиковала покупки, привычки, внешность Марины, её работу, приготовленные блюда.
А ведь когда-то он женился на весёлой, жизнерадостной девушке, которая легко смеялась и умела радоваться мелочам.
Со временем эта девушка стала замкнутой, напряжённой, постоянно ожидающей очередного упрёка.
Виктор объяснял перемены усталостью, сложностями на работе, обычными бытовыми трудностями.
Ему было удобнее находить любые объяснения, лишь бы не замечать настоящую причину.