Зинаида Петровна стояла в центре кухни с белоснежным чехлом от свадебного наряда в руках. На её лице сияла довольная улыбка, будто только что ей сообщили о крупном выигрыше.
Марина остановилась в дверном проёме. Пакеты с покупками выпали из ослабевших пальцев и с глухим стуком опустились на пол. Её взгляд застыл на пустой вешалке в углу кухни. Ещё утром там находилось самое дорогое для неё сокровище. Теперь же она не могла даже пошевелиться.
— О, а вот и наша невестушка пожаловала! — нараспев произнесла Зинаида Петровна, бросая чехол на кухонный стол. — Что это ты такая белая? Умоталась за день? Присаживайся, я тебе чаю приготовлю.
— Где моё платье? — едва выговорила Марина. Голос оказался непривычно сиплым, словно она несколько суток не произносила ни слова.
Свекровь равнодушно указала на большое чёрное мусорное ведро возле балконной двери. Из-под его крышки виднелся край белоснежной материи, украшенной тонким кружевом.
— Там оно, — совершенно невозмутимо сообщила женщина. — Выкинула за ненадобностью. Только место занимало да пыль собирало. Пятый год без дела висит, ещё и моль разведётся.
Марине показалось, что пол внезапно качнулся под ногами. Она вцепилась в дверную коробку, пытаясь удержаться. В голове настойчиво повторялось одно и то же: «Нет… Этого не может быть… Нет…»
Ведь речь шла не об обыкновенном свадебном наряде. Это платье было живым воспоминанием о матери. Самой дорогой вещью, оставшейся после её трагической смерти три года назад.
Мама собственноручно создала этот наряд. Долгими вечерами вышивала корсет крошечными бусинами, тщательно выбирала каждый элемент украшения, вкладывала в работу любовь и тепло своих рук. Марина берегла платье словно бесценную реликвию. Казалось, пока оно рядом, незримая связь с мамой продолжает существовать.
А теперь эта драгоценная память оказалась среди мусора.
— Вы… — Марина мучительно пыталась найти подходящие слова. — Вы хотя бы осознаёте, что натворили?
Зинаида Петровна лишь повела плечами и нажала кнопку электрического чайника. Она двигалась демонстративно неторопливо, будто ничего заслуживающего внимания не случилось.
— Марина, прекрати устраивать спектакль. Нашла из-за чего переживать! Обычная тряпка. Нельзя же всю жизнь держаться за прошлое. Моему сыну нужна нормальная счастливая жена, а не женщина, которая постоянно скорбит. Витя сам говорил, что ты всё время ходишь с печальным лицом. Вот я и решила вам помочь. Нет вещи, которая напоминает о грустном, — нет и повода расстраиваться.
Марина медленно направилась к мусорному ведру. Пальцы дрожали настолько сильно, что поднять крышку удалось не сразу.
Внутри лежало скомканное свадебное платье. Белоснежная ткань была испачкана, смята, а кое-где даже порвана. На ней отчётливо проступали отпечатки грязной обуви.
По этим следам было очевидно: кто-то не просто случайно задел наряд ногой. По нему намеренно прошлись, причём неоднократно.
— Вы наступали на него… — прошептала Марина, осторожно вытаскивая платье. Мелкие бисеринки посыпались на кафель, тихо постукивая о пол. — Вы специально его испортили…
— Господи, ну, может, наступила один раз, не заметила, — насмешливо отозвалась свекровь. — Не понимаю, какая теперь разница. Старьё старьём и останется. Фасон давно вышел из моды. Сейчас приличные женщины такие вещи не надевают. Купи себе новое, красивое, современное. Витенька достаточно зарабатывает, чтобы его супруга выглядела достойно.
Марина крепко прижала испорченный наряд к груди.
Кружевные вставки, над которыми мама кропотливо работала несколько месяцев, оказались разорваны. Подол покрывали грязные разводы. Части вышивки уже не было.
Зинаида Петровна наблюдала за происходящим с явным удовольствием, которое даже не особенно старалась скрывать. Она сделала глоток из большой чашки с надписью «Лучшая свекровь». Когда-то Виктор преподнёс её матери на юбилей.
— Хватит уже слёзы разводить, — продолжила женщина. — Тоже мне, трагедия века! Твоя мать, земля ей пухом, наверняка и сама давно избавилась бы от этого старья. Фасон-то ещё из девяностых, просто кошмар какой-то. Когда впервые увидела, чуть со смеху не упала. И ты действительно в этом замуж выходила? Бедный мой Витенька! Даже виду не показал, что невеста явилась на собственную свадьбу в каких-то обносках.
Внутри Марины словно сработал невидимый механизм.
Что-то резко оборвалось, будто старая цепь, которая много лет удерживала её на месте.
Она медленно подняла голову.
Слёз в её глазах больше не было. Вместо них появилась непривычная холодная решимость.
— Повторите свои слова, — негромко потребовала она.
Зинаида Петровна опустила чашку на стол. На мгновение её лицо дрогнуло, а во взгляде промелькнуло беспокойство. Однако она быстро вернула себе привычное высокомерное выражение.
За пять лет семейной жизни сына свекровь прекрасно изучила характер Марины. Тихая, уступчивая, всегда старающаяся избежать ссор. Такая могла полночи рыдать в подушку, но никогда не осмеливалась ответить обидчику.