— Я пришла помириться, — тихо начала я. — Скажите, что должна сделать.
Галина Игоревна сложила руки перед собой, словно строгая учительница, и начала перечислять условия. Она говорила долго, подробно и с явным удовольствием. Суть её требований была проста: я должна отказаться от любых претензий на квартиру и письменно признать её собственностью Антона и его родителей. Затем в течение месяца мне предлагалось переоформить дизайн-студию на Леру, поскольку той якобы необходим постоянный источник дохода, а я ещё молодая и смогу заработать заново. Кроме этого, я обязана ежемесячно перечислять свекрови по пятьдесят тысяч рублей в качестве компенсации за причинённый моральный ущерб. Только после выполнения всех требований семья великодушно позволит мне остаться женой Антона и, возможно, когда-нибудь родить им наследника.
— Всё поняла, Ниночка? — закончила Галина Игоревна. — Это твой последний шанс вернуться в приличную семью. Подписывай документы. Антоша, передай ей ручку.
Антон послушно протянул мне ручку и уверенно кивнул.
— Нина, мама действительно права. Так будет лучше каждому из нас. Мы ведь не выбрасываем тебя на улицу. Ты продолжишь жить вместе с нами.
Я некоторое время молча смотрела на них. Затем перестала изображать покорность. Выпрямила спину, убрала руки со стола, достала телефон и остановила запись. Быстро проверила файл — всё сохранилось идеально.
— Теперь выслушайте меня, — произнесла я холодным голосом. — Всё, что вы только что перечислили, Галина Игоревна, имеет признаки вымогательства, совершённого группой лиц по предварительному сговору. Вы потребовали передать вам бизнес и регулярно платить деньги, угрожая изгнанием из семьи и разводом. Это статья сто шестьдесят три Уголовного кодекса. Максимальное наказание — до пятнадцати лет заключения. А ваше требование отказаться от доли в квартире, первоначальный взнос за которую был оплачен мною, можно рассматривать как покушение на мошенничество в особо крупном размере.
За столом наступила абсолютная тишина. Лицо свекрови сначала покраснело, а затем резко побледнело. Лера уронила вилку на тарелку. Антон застыл, приоткрыв рот.
— Ты… Ты всё выдумываешь, — хрипло произнесла Галина Игоревна. — Ты не могла нас записать.
— Облачное хранилище, Галина Игоревна. Прекрасное изобретение. Даже если сейчас вы отберёте и разобьёте телефон, копия уже сохранена. В суде запись станет доказательством. Всего доброго. Дальше с вами будет разговаривать мой адвокат.
Я поднялась, взяла сумку и пошла к выходу. Антон вскочил и бросился за мной. Возле двери он вцепился мне в локоть.
— Остановись, дура! Удали запись! Ты не посмеешь это использовать! Это же моя мать, моя семья!
Я резко освободила руку и толкнула его в грудь.
— Ты похитил двести тысяч рублей. Ты уничтожил наш брак и потребовал отдать тебе мой бизнес. Теперь молись, чтобы суд ограничился условным сроком.
Антон отступил, а затем побежал обратно к матери. Я вышла из ресторана, не оборачиваясь.
В тот же вечер муж ворвался в квартиру. На этот раз в его глазах одновременно читались ярость и панический ужас. Я спокойно складывала вещи в чемоданы. Оставаться с ним под одной крышей после всего произошедшего я больше не собиралась.
— Ты понимаешь, что натворила?! У мамы давление почти двести, пришлось вызывать скорую! Ты хочешь отправить нас в тюрьму? Ты ненормальная дрянь! — кричал он, ходя за мной из комнаты в комнату. — Для чего ты всё это делаешь? Мы ведь семья! Я тебя любил!
— Ты любил не меня, а деньги, которые я приносила, — ответила я, убирая документы в отдельную папку. — Сегодня за столом вы сами всё подтвердили. Запись это докажет.
— Удали видео, и тогда я заберу заявление из полиции, — выпалил Антон.
Никакого заявления я ещё не подавала, но муж об этом не знал.
— Исправить уже ничего нельзя. Деньги похищены, преступление совершено. Лучше начинай собирать собственные вещи. Возможно, квартиру оставят тебе, но положенную мне долю я получу через суд. Первоначальный взнос внесла я.
Антон злобно зарычал. Затем неожиданно схватил мой ноутбук, лежавший на столе в гостиной, и с силой бросил его на пол. Корпус хрустнул, экран потух. Компьютер был уничтожен. Внутри находились макеты трёх крупных проектов, которые требовалось сдать через неделю.
— Вот и всё! — закричал он. — Теперь у тебя нет работы, тварь! Вернёшься к родителям и сядешь им на шею, как должна была сделать с самого начала.
Я молча достала телефон и набрала номер 112. Спокойно объяснила оператору, что супруг разбил моё рабочее оборудование, уничтожил средство производства и причинил бизнесу крупный ущерб. Адрес назвала чётко и без запинки. Антон мгновенно побледнел.
— Ты серьёзно вызываешь полицию из-за какого-то ноутбука?
— Это умышленное уничтожение чужого имущества с причинением значительного ущерба, — повторила я слова Вероники Павловны. — Статья сто шестьдесят семь. Наказание может составить до двух лет лишения свободы. А поскольку ноутбук использовался в предпринимательской деятельности, можно рассмотреть и дополнительные обстоятельства. Продолжай, дорогой. Ты сам увеличиваешь список собственных обвинений.