Он кинулся ко мне, пытаясь вырвать телефон. Я отступила и включила громкую связь. Оператор слышал шум, угрозы и каждое произнесённое слово. Примерно через десять минут в квартиру вошли двое сотрудников полиции. Антона доставили в отдел для объяснений. Я написала заявление о снятии денег с общего счёта и повреждении рабочего ноутбука. Вероника Павловна к этому времени уже направила электронное обращение, приложив копии документов и имеющиеся доказательства. Механизм правосудия начал медленно, но уверенно работать.
Следующие три дня стали настоящим кошмаром для семьи Антона. Сначала Галина Игоревна попыталась воспользоваться своими связями. Какой-то знакомый подполковник позвонил следователю и попытался на него надавить. Однако Вероника Павловна лично связалась с этим человеком и напомнила о старом разбирательстве, в котором когда-то помогла ему избежать обвинений. После этого подполковник моментально исчез и больше не вмешивался.
Свёкор приехал ко мне в съёмную квартиру, куда я уже успела переехать. В руках у него были цветы и толстый конверт. Он просил простить супругу, отказаться от претензий и вернуть всё к прежней жизни. Обещал полностью компенсировать ущерб и даже выплатить сверху.
— Мы вернём все двести тысяч, — говорил он дрожащим голосом. — Заплатим и за новый ноутбук. Только забери заявление. Помоги, чтобы Антона отпустили хотя бы под подписку о невыезде. Он не преступник, он просто совершил глупость.
Я смотрела на него, испытывая одновременно жалость и отвращение.
— Ваш сын забрал деньги, которые принадлежали нам обоим. Ваша жена требовала переписать на её дочь мой бизнес. Все вы относились ко мне как к дойной корове. А теперь, когда столкнулись с последствиями, пришли просить пощады. Нет. Заявление я не отзову. Пусть следствие устанавливает правду.
На следующий день мне позвонила сама Галина Игоревна. Её обычно властный голос звучал сломленно. Она плакала и с трудом подбирала слова.
— Ниночка, пожалуйста, спаси Антошу. Я всё верну. Оплачу тот ресторан, отдам снятые деньги, куплю тебе новый компьютер. Хочешь — квартиру полностью перепишем на тебя. Только сделай так, чтобы уголовное дело закрыли. У моего сына рушится жизнь. Его уже уволили с работы из-за этого скандала.
— Вы угрожали оставить меня без жилья и загнать в долги, — холодно напомнила я. — Вы забрали мои деньги, а ваш сын уничтожил инструмент, с помощью которого я зарабатываю. Вы больше не являетесь для меня семьёй. Теперь можете вставать на колени, Галина Игоревна. Только не передо мной, а перед законом.
Я завершила разговор. На душе было тяжело, но это была уже другая боль — чистая и освобождающая.
Через месяц состоялось судебное заседание. Антон получил условный срок за кражу. Его обязали вернуть снятые деньги и полностью возместить стоимость уничтоженного ноутбука. Материалы по вымогательству, которое удалось зафиксировать на записи, выделили в отдельное производство. Однако до полноценного обвинения Галины Игоревны и Леры дело тогда не дошло. Они поспешили заключить досудебное соглашение и согласились выплатить мне крупную компенсацию, лишь бы запись не стала основанием для отдельного уголовного процесса. Вероника Павловна вела переговоры жёстко и профессионально. В итоге мне вернули все похищенные средства и дополнительно выплатили компенсацию морального ущерба.
Вопрос с квартирой оказался сложнее, но мне удалось документально подтвердить, что первоначальный взнос был сделан из моих личных накоплений. Суд признал за мной право на долю и обязал Антона постепенно выплатить её стоимость. После этого меня больше ничего не связывало с нашим браком. Я подала документы на развод, и спустя месяц мы официально перестали быть мужем и женой.
Однажды вечером я сидела в своей съёмной квартире, пила чай из бумажного стаканчика и наблюдала за закатом через чисто вымытое окно. В этот момент зазвонил телефон. Это была Вероника Павловна.
— Нина, мне тут пришла одна интересная мысль. Может быть, подадим на твою бывшую свекровь отдельный иск за распространение клеветы? У меня уже имеются письменные показания соседей. Оказывается, она рассказывала всем, будто ты воровка. Можно потребовать дополнительную компенсацию за причинённый репутационный вред.
Я улыбнулась, сделала небольшой глоток чая и ответила:
— Конечно, Вероника Павловна. Давайте подадим. Я ведь только начала.