— Итак, по-вашему, я здесь временная приживалка, а квартира полностью принадлежит вам, — медленно сказала я, глядя свекрови прямо в глаза. — Тогда позвольте напомнить один момент. Первоначальный взнос внесла именно я. У меня сохранились банковские документы и выписки. В суде это легко подтверждается. И нет, студию Лере я не передам. Я вообще не обязана отдавать вам хоть что-нибудь.
— Ой, только посмотрите на неё! — театрально закатила глаза Галина Игоревна. — Она в суд собралась. Кто там станет тебе верить? Ты безродная девчонка, а у нашей семьи повсюду знакомые. Мы так тебя засудим, что ты до старости останешься должна банку. Усвоила?
Я ничего не ответила. Просто поднялась и направилась к двери. Вслед мне донёсся голос свекрови:
— Беги, пока можешь! Всё равно скоро приползёшь обратно на коленях. Жизнь таких наглых быстро ставит на место.
Я захлопнула дверь и спустилась к машине. Пальцы дрожали, но уже через несколько секунд я набирала номер Вероники Павловны. Она была опытным адвокатом с тридцатилетней практикой. Несколько лет назад заказывала у меня оформление собственного офиса, а позднее мы подружились, обнаружив одинаковую неприязнь к самоуверенным хамам. Она ответила почти сразу.
— Вероника Павловна, случилось нечто серьёзное. Меня пытаются ограбить.
Уже через час я сидела в её кабинете и подробно рассказывала обо всём произошедшем. О ресторане, пропавших деньгах, угрозах и требовании передать студию Лере. Адвокат слушала внимательно, не перебивая, и лишь время от времени кивала. Когда я закончила, она откинулась на спинку кресла и усмехнулась хищно, почти с удовольствием.
— Нина, ты оказалась в руках самых обычных семейных мошенников. А муж твой оказался ещё и редкостным идиотом, потому что оставил слишком много следов. Снять деньги с общего счёта без согласия второго супруга, а затем отдать их матери — это может квалифицироваться как кража. Статья сто пятьдесят восемь Уголовного кодекса. При определённых обстоятельствах наказание доходит до шести лет лишения свободы. Но и это далеко не всё. Требование переписать студию на его сестру уже напоминает вымогательство, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Это статья сто шестьдесят три, третья часть. Там наказание может составлять до пятнадцати лет. Разговор с правоохранительными органами им предстоит крайне неприятный.
Я молча слушала, ощущая, как внутри разгорается холодное пламя. Это было уже не желание отомстить. Мне хотелось справедливости.
— Что мне теперь делать? Сразу обращаться в полицию?
— Заявление мы обязательно подадим. Но одного заявления недостаточно. Эти люди должны не просто испугаться. Они должны полностью осознать последствия, чтобы больше никогда не попытались поступить так с другим человеком. Поэтому мы подготовим ловушку. Ты позвонишь свекрови и извинишься. Голос должен быть растерянным и заплаканным. Скажешь, что признаёшь свою неправоту и согласна обсудить их условия. Пусть они сами назначат встречу. Все требования должны прозвучать открыто, желательно при свидетелях. Ты запишешь беседу на диктофон и одновременно снимешь видео. Фиксировать собственный разговор для защиты своих прав ты можешь. Только не размещай запись в интернете до решения суда. Понятно?
— А если они заподозрят подвох?
— Не заподозрят. Они слишком убеждены в собственной безнаказанности. В их глазах ты мусор, а мусор, по их мнению, обязан молчать. Мы же сделаем так, чтобы этот мусор внезапно заговорил. Набирай её прямо сейчас.
Я глубоко вдохнула и позвонила Галине Игоревне. Она ответила раздражённо и надменно:
— Что ещё тебе понадобилось?
— Галина Игоревна, — голос у меня действительно дрожал, поэтому притворяться почти не пришлось. Я находилась на пределе, но страх под действием адреналина превратился в отличную актёрскую игру. — Простите меня. Я была неправа и слишком резко отреагировала. Можно мне прийти? Я хочу всё исправить. Давайте встретимся всей семьёй и спокойно решим, как будем жить дальше. Я готова выслушать ваши условия. Только не выгоняйте меня из семьи.
Несколько секунд в трубке царила тишина. Затем свекровь самодовольно хмыкнула:
— Вот видишь, когда хочешь, умеешь разговаривать нормально. Хорошо. Завтра в два часа в том же ресторане. И постарайся хотя бы на этот раз вести себя достойно. Посмотрим, насколько искренне ты раскаялась.
Я завершила звонок и посмотрела на Веронику Павловну. Она удовлетворённо кивнула.
— Завтра они добровольно запишут собственное признание. Сразу после встречи мы идём в полицию. Телефон полностью заряди. Включи видео и диктофон. Положи устройства так, чтобы они не заметили свет экрана и не увидели камеру.
На следующий день я снова вошла в тот самый ресторан. За столом меня уже ожидали Антон, Лера и Галина Игоревна. Свёкор не пришёл, вероятно, решил не участвовать. Увидев меня, свекровь широко улыбнулась, словно уже одержала окончательную победу. Я села, поставила сумку на соседний стул так, чтобы камера была направлена прямо на них, и тоже улыбнулась. Сердце билось где-то в горле, но голос оставался спокойным.