Но и молчать рядом друг с другом оказалось удивительно уютно.
Именно это больше всего поражало Анну Леонидовну.
С некоторыми людьми даже после часа разговора хочется как можно скорее уйти домой.
А рядом с Тимофеем Сергеевичем можно было просто сидеть на скамейке и наблюдать, как ветер раскачивает ветви сосен.
И этого почему-то вполне хватало.
Через несколько дней совершенно случайно выяснилось, что они живут в одном городе.
— Не может быть, — удивилась Анна Леонидовна. — Вы серьёзно?
— Совершенно серьёзно.
Оказалось, что их дома находятся всего в нескольких километрах друг от друга.
Они ходили в один и тот же большой супермаркет.
Гуляли в одном парке.
Даже зубы когда-то лечили в поликлиниках, расположенных на соседних улицах.
— Семьдесят лет почти рядом прожили и ни разу не встретились, — сказала она.
Тимофей Сергеевич задумчиво покачал головой.
— Наверное, раньше не было необходимости.
— А сейчас?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— А сейчас, похоже, пришло время.
Анна Леонидовна отвела взгляд, потому что неожиданно почувствовала себя вовсе не семидесятилетней женщиной, а юной девушкой, которой только что сказали нечто очень важное.
Когда срок путёвки подошёл к концу, Тимофей Сергеевич донёс её чемодан до автобуса.
— Ну вот, — произнесла Анна Леонидовна. — Возвращаемся к обычной жизни.
— Не хочу.
Она удивлённо посмотрела на него:
— Хотите остаться здесь?
— Нет.
— Тогда чего именно вы не хотите?
Тимофей Сергеевич поставил чемодан на землю.
— Не хочу, чтобы после всего этого мы разъехались по своим квартирам и снова превратились в двух одиноких людей.
Анна Леонидовна несколько секунд молчала.
— Мы ведь в одном городе живём.
— Вот именно об этом я и говорю.
Спустя всего два дня он позвонил.
— Анна Леонидовна, вы сегодня заняты?
— Очень.
На другом конце провода воцарилась пауза.
— А чем занимаетесь?
— Думаю, куда именно вы меня пригласите.
В трубке послышался смех.
Так началась их новая жизнь.
Тимофей Сергеевич приезжал к ней на автобусе, хотя у него была машина.
— Почему не на автомобиле? — однажды спросила она.
— Потому что во время прогулки машину нужно где-нибудь оставлять. А я хочу гулять с вами.
Они ходили в парк, брали кофе в маленькой кофейне, сидели у озера.
Иногда спорили.
— Вы опять вышли без шапки.
— На улице плюс пятнадцать.
— И что из этого?
— Тимофей Сергеевич, мне семьдесят лет. Думаю, я сама как-нибудь разберусь, когда мне надевать шапку.
— Хорошо.
Минуту спустя он обязательно добавлял:
— Но ветер всё равно холодный.
— Господи, какой же вы упрямый.
— Зато мне не всё равно.
И сердиться после таких слов у неё уже не получалось.
Мария поначалу отнеслась к новому маминому знакомому настороженно.
— Мам, а он вообще кто?
— Человек.
— Это я уже поняла.
— Хороший человек.
— И давно вы знакомы?
— Месяц.
— Мама!
— А что сразу «мама»? Я же не завтра замуж собираюсь.
Тогда Анна Леонидовна ещё не подозревала, что Тимофей Сергеевич как раз об этом уже всерьёз размышлял.
Предложение он сделал в конце октября.
Они сидели в той самой кофейне, куда теперь заходили почти каждую субботу.
За окном моросил мелкий холодный дождь.
А Тимофей Сергеевич был непривычно молчалив.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Да.
У Анны Леонидовны даже сердце неприятно сжалось.
— Что?
— Я боюсь вам сказать.
— Вы меня уже напугали.
Он положил ладонь на стол.
— Анна…
Впервые он назвал её просто по имени.
— Я прожил довольно долгую жизнь. Мне казалось, что всё самое важное в ней уже произошло. А потом я встретил вас.
Она молчала.
— Я больше не хочу просто приходить к вам в гости. Не хочу провожать до подъезда, а потом уезжать домой. Я хочу просыпаться утром и знать, что вы рядом.
Анна Леонидовна опустила глаза.
— Тимофей…
— Выходите за меня замуж.
— В семьдесят лет?
— А мне семьдесят пять. Вместе получается сто сорок пять. Вполне солидный семейный стаж авансом.
Она рассмеялась сквозь выступившие слёзы.
— Вы всё превращаете в шутку.
— Потому что я ужасно волнуюсь.
Анна Леонидовна протянула через стол руку.
— Хорошо.
— Что именно хорошо?
— Я согласна.
Он несколько секунд молча смотрел на неё.
— Правда?
— Нет, просто решила проверить, выдержит ли ваше сердце.
Тимофей Сергеевич засмеялся, поднялся и неожиданно поцеловал её в щёку.
А затем люди, сидевшие за соседними столиками, вдруг начали аплодировать.
Марии Анна Леонидовна рассказала обо всём в тот же вечер.
Дочь долго молчала в трубку.
— Маш?
— Я здесь.
— Ты против?
— Мам…
Голос у Марии неожиданно дрогнул.
— Я сейчас расплачусь.
— Ещё чего?
— Потому что ты последние лет двадцать всем твердила, что тебе ничего не нужно. А я видела, как ты вечерами сидишь дома одна.
Анна Леонидовна тоже замолчала.
— Он тебя любит? — спросила дочь.
— Думаю, да.
— А ты его?