В санаторий Анна Леонидовна отправлялась без особого энтузиазма. Путёвку на её семидесятилетие подарила дочь Мария. Она заранее всё оплатила, договорилась о хорошем номере, а потом ещё целую неделю убеждала мать, что ей просто необходимо хотя бы немного отдохнуть.
— Мам, ты уже лет десять никуда толком не выбиралась, — говорила Мария. — Дача, магазин, поликлиника, дом. Потом всё сначала.
— А куда мне ехать? — пожимала плечами Анна Леонидовна. — Я и дома прекрасно отдыхаю.
— Дома ты банки с огурцами закатываешь и шкафы перебираешь. Это называется не отдых.
— А что я там одна делать буду?
Мария тогда улыбнулась:
— Может, с кем-нибудь познакомишься.
— В моём-то возрасте?
— А что с твоим возрастом не так?
Анна Леонидовна только рукой махнула. Мужа не стало много лет назад. Настолько давно, что она уже привыкла к тишине в квартире и перестала вздрагивать от неё.
В первые годы было особенно тяжело. Потом Мария вышла замуж, родила детей, у неё началась собственная семейная жизнь. Анна Леонидовна помогала дочери, чем могла, но старалась не навязываться и не вмешиваться.
А вечерами возвращалась в свою двухкомнатную квартиру, ставила на плиту чайник и включала телевизор вовсе не потому, что хотела посмотреть какую-нибудь передачу. Просто хотелось, чтобы в доме звучал человеческий голос.
Одиночество с годами перестало ранить.
Оно просто стало привычным.
Санаторий располагался среди соснового леса. Стояло начало сентября. Днём всё ещё было тепло, зато утром над дорожками висела прохладная белёсая дымка, а от цветущих на клумбах бархатцев уже едва заметно веяло осенью.
В первый день Анна Леонидовна получила ключ от номера, внимательно выслушала медсестру, отыскала столовую и почти сразу решила, что предстоящие две недели будут тянуться бесконечно.
А Тимофея Сергеевича она заметила следующим утром.
В столовой почти все места оказались заняты. Он стоял с подносом в руках и немного растерянно оглядывал столики. Высокий, седой, в светлой рубашке.
— Садитесь сюда, — предложила Анна Леонидовна. — Здесь свободно.
— Я вам не помешаю?
— Если не станете претендовать на мою творожную запеканку, то не помешаете.
Мужчина посмотрел на неё и рассмеялся.
— Договорились. У меня своя имеется.
Так они и познакомились.
— Тимофей Сергеевич.
— Анна Леонидовна.
Поначалу говорили о еде.
Потом обсудили лечебные процедуры.
А спустя несколько минут уже спорили о том, есть ли вообще смысл вставать в семь утра, если человек давно на пенсии.
— Я всю жизнь просыпался в половине седьмого, — сказал Тимофей Сергеевич. — Организм теперь сам меня будит.
— А я всю жизнь мечтала однажды поспать хотя бы до девяти. Теперь могу себе это позволить, а всё равно глаза открываются в семь.
— Вот видите. Нас обманули.
— Кто?
— Жизнь. Мы ведь были уверены, что на пенсии наконец начнём высыпаться.
Анна Леонидовна рассмеялась так сильно, что пришлось промокнуть глаза салфеткой.
На следующий день они совершенно случайно встретились возле бювета.
Ещё через день уже заранее договорились увидеться.
А потом всё как-то само собой сложилось так, что они начали вместе завтракать, после процедур отправлялись гулять, а вечерами садились на лавочку рядом с корпусом.
С Тимофеем Сергеевичем было удивительно просто разговаривать.
Он не пытался казаться лучше, чем есть.
Не рассказывал без остановки о своих достижениях и заслугах.
Умел слушать.
И никогда не перебивал.
Когда Анна Леонидовна рассказывала о Марии, он сразу запомнил имя дочери.
А когда она однажды вскользь упомянула, что любит кофе без сахара, на следующий день он принёс ей именно такой.
Однажды вечером они просидели на лавочке почти два часа.
Анна Леонидовна рассказывала о покойном муже.
— Хорошим человеком был? — спросил Тимофей Сергеевич.
Она задумалась.
— Разным. Как и любой человек. Но прожили мы вместе много лет. Когда его не стало, мне труднее всего было привыкнуть к тому, что больше некому сказать: «Купи хлеб по дороге домой».
Тимофей Сергеевич ничего не ответил.
— Странно ведь, правда? — продолжила она. — Скучаешь вовсе не по каким-то красивым словам. А по тому, что кто-то ботинки оставил посреди коридора. Или кружку поставил не на своё место.
— Я понимаю, о чём вы.
— А вы были женаты?
— Был.
Он посмотрел куда-то в сторону сосен.
— Жены нет уже двенадцать лет. Детей у нас так и не появилось.
— И всё это время вы один?
— Один.
Он улыбнулся, но в этой улыбке почти не было радости.
— Работа помогала. Я всегда много трудился. Зарабатывал неплохо. Постоянно думал: вот закончу ещё этот проект, потом ещё немного поработаю, а дальше начну жить спокойнее. А потом однажды смотришь — а тебе уже семьдесят пять.
Анна Леонидовна тихо сказала:
— Но ведь ещё не поздно.
Он повернулся к ней.
— Вы действительно так считаете?
— А почему должно быть поздно?
После этого они ещё долго молчали.