Проверить тетради, загрузить стирку, погладить вещи — и всё по тому же кругу, практически без отдыха. Иногда вечером мне казалось, что спина больше никогда не разогнётся. Но рядом находились дети, которым я была действительно нужна, и это поддерживало меня сильнее любых таблеток. В шестьдесят лет судьба будто снова заставила меня стать матерью. Но уже другой матерью — более терпеливой, рассудительной и спокойной, чем я была когда-то, когда рос Дмитрий. Всё, чего по молодости не успела дать своему сыну, я словно старалась теперь отдать Егору и Полине. А они отвечали мне самым простым и дорогим: росли, смеялись, обнимали меня за шею, прижимались щекой, рассказывали свои маленькие тайны. И большего счастья мне не требовалось.
Именно тогда я усвоила одну вещь: надеяться на «само как-нибудь устроится» нельзя. Как только окончательно стало понятно, что Оксана возвращаться к детям не собирается, я занялась документами. Не стала сидеть и ждать неизвестно чего. Ходила по учреждениям, собирала справки, объясняла ситуацию, доказывала, что родная мать детей фактически оставила их, её местонахождение неизвестно, а Егор и Полина постоянно живут у меня. В итоге я добилась официального оформления опеки. Всё сделали законно: решения, подписи, печати, положенные бумаги. Чтобы детям назначили пенсию по потере кормильца, чтобы можно было получать необходимые выплаты и чтобы мои права как опекуна существовали не только на словах, а были закреплены юридически. Я прекрасно понимала: в подобных ситуациях документ — вовсе не ненужная бумажка, а настоящая защита. И именно моя предусмотрительность, как выяснилось позже, в конечном итоге всех нас спасла.
Тогда многие знакомые отмахивались: зачем тебе, Валентина, столько беготни? Дети всё равно с тобой, кто вообще собирается их забирать? Но у меня внутри словно что-то подсказывало: лишних документов в таких вопросах не существует. Сегодня никто не интересуется детьми, а завтра кто-нибудь возникнет и начнёт кричать о своих законных правах. Почти шесть месяцев я ходила по органам опеки, другим учреждениям, а потом и по судебным кабинетам, снова и снова рассказывая одну историю: мать исчезла, судьбой детей не занимается, а воспитываю их я. Сил потратила невероятно много, но результата добилась — стала официальным опекуном Егора и Полины. Каждую справку, квитанцию и решение аккуратно складывала в большую папку. Берегла эти бумаги почти так, словно готовила боеприпасы на случай будущего сражения. Думала: кто знает, вдруг когда-нибудь понадобятся. И будто сама напророчила. Понадобились.
Когда Егор и Полина услышали, что их мать вернулась и теперь хочет забрать их к себе, Егор среди ночи пришёл в мою спальню. Стоял перед кроватью в одних трусиках, дрожал, а глаза были огромными от страха.
— Бабушка, они правда могут нас у тебя забрать? Я не хочу жить с той тётей. Я хочу остаться с тобой.
Я обняла его и ответила настолько уверенно, чтобы он не просто услышал слова, а поверил каждому из них:
— Никому я вас не отдам, Егор. Ложись и спокойно спи. Бабушка вас защитит. У бабушки всё оформлено, все документы есть.
И говорила я это не просто для того, чтобы успокоить испуганного ребёнка. Я действительно понимала: если понадобится, буду бороться до конца. И знала, что шансы у меня есть, потому что несколько лет назад не поленилась всё оформить. Вот что значит не позволять жизни идти как попало.
Шесть лет мы прожили втроём — спокойно, дружно, как обычная семья. Егор заметно вырос, ему уже исполнилось одиннадцать. Стал серьёзным, вдумчивым, иногда даже слишком взрослым для своего возраста, настоящим моим помощником. Полине было девять — шумная, весёлая, постоянно что-нибудь напевает, смеётся, моё маленькое рыжее солнышко. У нас появилась собственная маленькая семья, и, несмотря на трагедию с Дмитрием, я постепенно снова научилась жить и дышать полной грудью. Дети действительно способны заживлять даже такие раны, которые кажутся вечными. Когда смотрела на внуков, мне иногда представлялось, будто Дима всё-таки не ушёл окончательно: часть его продолжает жить в этих двух детях — родная, светлая и тёплая.
И именно после этих шести спокойных лет у нашей двери появился адвокат.
Оказалось, Оксана вернулась. За границей жизнь сложилась совсем не так, как она рассчитывала. Мужчина, ради которого она когда-то уехала, бросил её, денег почти не осталось, устойчивости и планов на будущее тоже. И тут она неожиданно вспомнила про детей. Только не стоит думать, что в ней вдруг проснулась материнская любовь. Ничего подобного. Егор и Полина к тому времени стали достаточно самостоятельными: уже не малыши, которых нужно всю ночь укачивать, менять пелёнки и постоянно носить на руках. Зато на детей приходились выплаты, пособия и пенсия после погибшего отца. А немного позже выяснилось, что понадобились они ей ещё и ради каких-то других личных преимуществ.