Её вопли были настолько громкими, что даже голуби, дремавшие под крышей, всполошились и захлопали крыльями. Зинаида Петровна стояла на лестничной площадке и кричала так, словно у неё отобрали последнее имущество. Хотя на самом деле она всего лишь лишилась возможности открывать чужую квартиру своим ключом.
— Анна! Немедленно открой дверь! Что ты себе позволяешь?! Это уже ни в какие ворота не лезет!
Я стояла по другую сторону двери, босыми ногами ощущая холод паркета, и не могла избавиться от единственной мысли: почему я не решилась на это раньше? Зачем целых пять лет мирилась с происходящим? Как позволила женщине, которая даже не была хозяйкой этого жилья, распоряжаться в моём доме словно в общественном месте?
Свекровь снова и снова хваталась за дверную ручку, пыталась провернуть прежний ключ в новой замочной скважине. Затем принялась яростно стучать кулаками. Её возмущённые крики продолжались около пятнадцати минут. За соседними дверями послышалось движение, люди начали осторожно выглядывать на площадку. Но я даже не собиралась открывать. Примерно через полчаса появился Сергей.
Он стучал не так громко, как мать, зато гораздо упорнее.
— Аня, прекрати это устраивать. Открой дверь, давай спокойно поговорим, как нормальные люди.
Как нормальные люди… От этих слов я невольно усмехнулась и отправилась на кухню включать чайник. Четыре года и одиннадцать месяцев я старалась разговаривать с ними именно так — спокойно, разумно, по-человечески. А весь последний месяц потратила на сбор необходимых документов.
Началось всё с обычного запасного ключа. Однажды Сергей попросил передать его матери. Объяснил, что это просто мера предосторожности: мало ли какая неприятность может произойти. Зинаиду Петровну тогда недавно выписали из больницы. Она выглядела измученной, лицо оставалось бледным, руки заметно дрожали. Мне стало её жаль, поэтому я согласилась и вручила ключ.
Не прошло и недели, как, возвратившись вечером с работы, я заметила на кухонном столе записку. «Анечка, я тут немного прибралась: пыль протёрла, полы вымыла. А фигурку с комода убрала на книжную полку, ей там гораздо лучше». Речь шла о старинной фарфоровой балерине, которую когда-то подарила мне мама. Свекровь засунула дорогую моему сердцу вещь на самую верхнюю полку, спрятав за книгами.
Я поделилась случившимся с Сергеем. Без скандала, стараясь подобрать слова так, чтобы никого не обидеть. Муж понимающе покивал и заверил, что обязательно поговорит с матерью. После этого Зинаида Петровна действительно изменила поведение: теперь предупреждала о своём визите телефонным звонком. Правда, звонила всего за пять минут до появления. По её представлениям, такого предупреждения было вполне достаточно.
Вскоре она взялась наведываться и в мою пекарню, особенно по выходным. Неторопливо расхаживала между столиками, придирчиво рассматривала витрины и недовольно морщилась. Как-то раз она без разрешения взяла мой рабочий блокнот, перелистала несколько страниц и громко, прямо при сотрудницах, произнесла:
— Анечка, запомни, пожалуйста: в слове «безе» ударение падает на последний слог. Человеку, который занимается бизнесом, непростительно демонстрировать такую неграмотность.
Мои девочки смущённо опустили глаза. А я продолжала натянуто улыбаться. Только внутри с каждым подобным замечанием словно затвердевал ещё один маленький кусочек терпения.
Сергей неизменно находил матери оправдание. Говорил, что она выросла в другое время, привыкла к определённым правилам и вовсе не желает мне зла. Напоминал, что одинокой пожилой женщине скучно и она лишь пытается быть полезной. Просил проявить понимание и терпимость. И я проявляла их все пять лет. Тем временем свекровь шаг за шагом расширяла своё влияние, пока в собственной квартире у меня практически не осталось места, где я могла бы чувствовать себя настоящей хозяйкой.
В пятницу вечером домой приехала моя дочь Марина. Ей недавно исполнилось восемнадцать, она училась на первом курсе университета. После экзаменационной сессии девочка выглядела измотанной: похудела, побледнела, под глазами залегли тёмные круги. Я крепко обняла её в прихожей и хотела поскорее накормить. Мы едва направились на кухню, как раздался дверной звонок.
На пороге стояла Зинаида Петровна. В руках у неё был большой пакет, наполненный учебниками по литературе.
— Маришенька, мне сообщили, что ты вернулась! Наверняка литературные предметы тоже сдавала? Я ведь сорок лет преподавателем проработала. Сейчас посмотрим, насколько хорошо ты подготовилась.
Марина беспомощно перевела взгляд на меня. Но бабушка уже вынимала книги, раскладывала их на столе и доставала очки. Судя по всему, она всерьёз намеревалась устроить внучке дополнительный экзамен. Причём в субботний вечер, когда девочка после тяжёлой сессии нуждалась исключительно в отдыхе.
— Зинаида Петровна, давайте отложим занятия? Марина только приехала, она очень устала.
— Успеет ещё отдохнуть! Учёба гораздо важнее. Ну-ка, Марина, перечисли главные темы романа «Преступление и наказание».