Моя работа была связана с деликатными расследованиями, касавшимися злоупотребления властью, нарушений внутри учреждений, провалов руководства и жестокого обращения с людьми, которые не могли защитить себя сами.
У меня не было полномочий вмешиваться в деятельность обычного местного полицейского управления.
Но они мне и не требовались.
Я знала, как исчезают доказательства.
Знала, каким образом переписываются рапорты.
Знала, что делают напуганные учреждения, когда уверены, что за ними не наблюдает никто достаточно влиятельный.
И, что было особенно важно, я прекрасно понимала, кому звонить, если нужно срочно остановить уничтожение или изменение улик.
Через шесть дней полицейское управление Вестбриджа и без того должно было пройти конфиденциальную проверку добросовестности, инициированную по каналам федерального и военного надзора. Причина заключалась в том, что название этого отдела слишком часто всплывало в делах, связанных с военнослужащими, ветеранами и уязвимыми членами их семей.
Об этом знали только представители высшего руководства.
Обычные сотрудники отдела ничего не подозревали.
И, судя по всему, капитан Лэндри тоже.
А затем я увидела маму.
Она сидела на металлической скамье в наручниках.
Один глаз распух настолько, что почти не открывался.
По линии волос запеклась кровь.
Свитер был разорван возле плеча.
Одно запястье сильно опухло.
Даже с другого конца помещения я видела, что при каждом вдохе она придерживает рукой рёбра.
Примерно в трёх метрах от неё стояла Брук.
Совершенно прямо.
Абсолютно спокойно.
На её левой щеке красовался крошечный пластырь.
Рядом находился Артур.
Он увидел меня.
И тут же отвёл взгляд.
Брук, наоборот, смотреть не перестала.
Она моментально указала на меня пальцем.
— Она напала на меня!
Её голос разнёсся по всему участку.
— Твоя мать опасна, Клара. Она окончательно сорвалась.
Я даже не стала ей отвечать.
Пересекла помещение и присела перед мамой.
Когда она увидела меня, её глаза наполнились слезами.
— Ты пришла.
— Конечно, я пришла.
Я внимательно осмотрела все видимые травмы, ничего не касаясь.
— Вас фотографировали?
Она покачала головой.
— Врача предлагали вызвать?
— Нет.
— Это запястье кто-нибудь зафиксировал в документах?
— Нет.
— Порванную одежду изымали?
— Нет.
Я повернулась к сержанту Мерсеру.
— Оружие нашли?
Он замялся.
— Какое оружие?
— Бейсбольную биту.
Брук ответила раньше него.
— Никакой биты не было.
Мама вздрогнула.
Брук продолжила:
— Она путается. Наверное, просто упала.
Впервые с момента появления в участке я посмотрела ей прямо в глаза.
На её лице мелькнула неуверенность.
Всего на долю секунды.
Но я её заметила.
Я поднялась.
— Снимите с моей матери наручники.
Сержант Мерсер напрягся.
— Она арестована.
— По какому обвинению?
— Домашнее нападение.
— На основании каких доказательств?
— Свидетельских показаний.
— Чьих именно?
Брук скрестила руки на груди.
— Моих и Артура.
Я посмотрела на брата.
Он всё ещё избегал моего взгляда.
Из своего кабинета вышел капитан Томас Лэндри.
Это был крепкий мужчина под шестьдесят, с серебристыми волосами и раздражённым выражением лица человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.
— Это бытовой конфликт, — сказал он. — Вы не можете войти сюда и начать раздавать распоряжения.
— Я пока никому не отдавала распоряжений.
— Вы велели моему сержанту снять наручники с задержанной.
— Я попросила прекратить держать в наручниках явно травмированную женщину шестидесяти восьми лет, которой до сих пор не оказали медицинскую помощь.
— Она подозреваемая.
— Подозреваемые тоже имеют право на медицинскую помощь.
Лэндри подошёл ближе.
— Какая бы у вас ни была должность, здесь она не даёт вам власти.
Я слегка улыбнулась.
— Я ещё не называла свою должность.
В помещении стало необычно тихо.
Взгляд Лэндри метнулся к Мерсеру.
Этого маленького жеста мне хватило, чтобы понять: он прекрасно знал, кто я.
Я достала телефон.
Сначала сфотографировала часы на стене участка.
Затем распухшее лицо матери.
Её запястье.
Разорванный свитер.
Синяк, проступавший на шее.
Наручники.
Состояние двери в помещение для хранения вещественных доказательств.
Грязь на полу.
И сотрудника, чья нагрудная камера внезапно перестала работать.
Потом я открыла защищённое государственное приложение для служебной переписки.
Напечатала короткое сообщение:
Сохранить все записи. Заблокировать изменение всех материалов.
И нажала «Отправить».
Капитан Лэндри усмехнулся.
— И что, по-вашему, вы сейчас делаете?
— Создаю временную отметку.
— Для чего?
Я посмотрела на него.
— Для всего, что произойдёт дальше.
Его выражение лица изменилось.
Совсем чуть-чуть.
Но этого было достаточно.
Я сама вызвала скорую помощь.