— Вон из палаты! Ты что, с первого раза не понимаешь?! — пластиковая бутылка с водой с силой врезалась в дверной косяк совсем рядом с моей головой, а затем с громким стуком покатилась по холодному кафелю.
— Рита, успокойся… Это ведь моя мама, — растерянно произнес Денис, бросившись поднимать бутылку и едва не задев стойку с капельницей.
— Мама?! Да от этой женщины у меня вся энергия пропадает! Она стоит здесь, давит на меня своим присутствием и отравляет атмосферу! Из-за ее негатива у меня вообще молоко исчезнет! Немедленно выведи ее, иначе я пожалуюсь главному врачу!
Я стояла неподвижно, глядя на разъяренное лицо своей невестки. Маргарита расположилась на удобной медицинской кровати, опираясь спиной на специальную ортопедическую подушку. Подушку, которую купила я. Именно ту, что полтора часа назад привезла по настойчивой просьбе Дениса. На прикроватной тумбочке лежала квитанция на сто сорок пять тысяч рублей. Последний платеж за пребывание в элитной послеродовой палате. Все расходы были списаны с моей банковской карты.
Денис бросил на меня виноватый взгляд.
— Мам, может, тебе действительно пока выйти? Рите сейчас малыша кормить нужно. Первое кормление грудью — особенный момент, понимаешь? Очень личный.
Я осторожно поставила возле стула сумку с покупками. Внутри находился электрический молокоотсос стоимостью четырнадцать тысяч рублей. Разумеется, приобретенный на мои деньги. Ведь Маргарита категорически отказывалась пользоваться техникой, если на ней не было логотипа известного швейцарского производителя.
— Денис, напомни мне, пожалуйста, кто оплатил роды твоей жены? И кто внес деньги за возможность присутствовать здесь вместе с вами?
— Мам, только не начинай! — сын неловко переминался с ноги на ногу. — Ты ведь не ее супруг! Зачем тебе находиться здесь в такой момент? Рите сейчас тяжело, она чувствует себя беззащитной. Ты должна это понимать.
— Это я здесь беззащитная! — пронзительно выкрикнула Маргарита, натягивая одеяло почти до носа. — Вы оба специально стоите и разглядываете меня! Немедленно уходите!
В этот момент дверь слегка открылась. В проеме появилась акушерка, которая вкатывала прозрачную детскую люльку на колесах.
— Ну что, молодая мамочка, будем знакомиться с вашим маленьким гурманом? Пора кушать! — ласково сказала женщина, совершенно не замечая напряженной обстановки.
Я невольно подалась вперед. Там лежал мой первый внук. Ребенок, встречи с которым я ждала столько месяцев. Мне хотелось хотя бы мельком увидеть его личико. Хоть на секунду взглянуть на малыша, ради которого я девять месяцев оплачивала дорогие обследования, консультации специалистов, специальные витамины и ежедневные доставки правильного питания.
— Немедленно выведите ее отсюда! — Маргарита буквально перешла на визг, вжимаясь в подушки. — Я не позволю поднести ко мне ребенка, пока эта женщина здесь! Она его обязательно сглазит!
Денис быстро приблизился ко мне. Положил обе руки мне на плечи и резко повернул в сторону выхода, практически вытолкнув из палаты.
— Мама, выйди. Сейчас же.
— Денис, ты серьезно собираешься выталкивать собственную мать? — едва слышно спросила я.
— Я обязан оберегать личные границы своей жены. Поэтому уходи. Немедленно.
В больничном коридоре смешались запахи дезинфицирующего раствора и сладковатого чая. Я опустилась на обитую искусственной кожей скамейку возле кабинета врачей. Сердце бешено стучало, словно я только что поднялась бегом на десятый этаж.
Дверь палаты с номером 402 закрылась за моей спиной с мягким, почти бесшумным щелчком. Двести сорок тысяч рублей. Именно столько стоило это удовольствие. Лучшие условия, индивидуальное сопровождение, блюда от профессионального повара, отдельный вход для посещений. Ради этих денег я экономила два долгих года. Откладывала каждую премию, не ездила отдыхать, отказывалась от покупок для себя.
И все потому, что мой единственный сын очень просил.
— Мамочка, ну пойми, Рита просто не выдержит обычного роддома. У нее сильная тревожность, — убеждал меня Денис еще весной, избегая смотреть мне в глаза. — Мне самому такие деньги не собрать. Мы за автомобиль каждый месяц почти половину зарплаты отдаем. Ну помоги нам, пожалуйста. Ведь это и твой первый внук тоже.
И я согласилась. Как соглашалась всегда. Когда молодые решили поселиться в квартире, которую я унаследовала после смерти родителей. Когда Маргарита объявила, что прежний интерьер действует на нее угнетающе, и потребовала срочно заменить напольное покрытие. Уже три года они совершенно бесплатно занимали мою двухкомнатную квартиру на Кантемировской. Единственное, что регулярно приходило ко мне оттуда, — счета за коммунальные услуги примерно на восемь тысяч рублей ежемесячно. Их, конечно же, тоже оплачивала я.
Теперь же я сидела одна на жесткой скамейке, различая за закрытой дверью тихие разговоры.
Примерно спустя полчаса в коридоре появился Денис. Он выглядел невероятно довольным, даже каким-то по-детски счастливым. В руке держал телефон.