Но Ольга не собиралась следовать придуманному им сценарию. Она не умоляла мужа вернуться и не предлагала уступок в квартирном вопросе. На сообщения, касавшиеся обычных бытовых дел, отвечала кратко и по существу. Как только Антон вновь начинал обсуждать сестру, Ольга прекращала разговор.
Людмила Павловна поначалу полностью встала на сторону сына. Она тоже была убеждена, что невестка немного пообижается, а затем сама попросит Антона вернуться. Но время проходило, а вещей взрослого сына в материнской квартире становилось всё больше. Его проживание постепенно перестало восприниматься как проявление семейной сплочённости и начало доставлять вполне ощутимые неудобства.
— Антон, разобрал бы ты наконец свои коробки, — ворчала Людмила Павловна.
— Мам, я ведь здесь временно.
— Временно или нет, а место твои вещи занимают постоянно.
Антон раздражался всё сильнее. Ему казалось невероятно несправедливым, что теперь собственная мать недовольна его проживанием, хотя именно с её желания обеспечить Полину бесплатной квартирой начались все неприятности. Людмила Павловна, впрочем, никакой своей вины не признавала. Она искренне считала, что Ольге достаточно было согласиться с разумным предложением, и тогда вся эта история вообще не возникла бы.
Вскоре Людмиле Павловне пришлось столкнуться с другой, значительно менее приятной стороной семейной взаимопомощи. Взрослый сын приехал не с небольшой сумкой на выходные. Он занял отдельную комнату, перевёз немало личных вещей и довольно быстро дал понять, что намерен жить у матери столько, сколько потребуется для возвращения к жене.
Полина теперь тоже часто появлялась в материнской квартире. Вместе с братом они продолжали рассуждать о недвижимости Ольги, будто её окончательный отказ ещё ничего не означал и ситуацию можно изменить настойчивым ожиданием.
— Долго одна она всё равно не выдержит, — уверенно говорил Антон. — Рано или поздно признает, что была неправа, и сама выйдет на связь.
— А что будет с квартирой? — тут же уточняла Полина.
— Этот вопрос мы тоже обязательно решим.
— Ты уже давно мне это обещаешь.
— И от своих слов не отказываюсь.
Полина продолжала надеяться на обещанный братом переезд, потому что с самого начала поверила ему. Более того, рассчитывая вскоре поселиться в квартире Ольги, девушка даже отказалась от другого варианта аренды, который обходился бы заметно дешевле. Теперь доступного предложения уже не существовало, а за нынешнее жильё приходилось платить прежнюю высокую сумму.
Людмила Павловна между тем всё чаще выражала недовольство сыном. Пока Антон жил с Ольгой, рассуждать о бескорыстной поддержке родственников было легко и приятно. Но когда уже взрослый сын занял комнату в её собственной квартире, привёз туда множество вещей и явно не планировал скорого отъезда, понятие семейной помощи приобрело совсем иной смысл.
— Антон, скажи мне, пожалуйста, как долго ты ещё намерен здесь оставаться? — однажды спросила мать.
— Пока Оля не перестанет упрямиться.
— А если она и дальше будет стоять на своём?
— Рано или поздно передумает.
— Но ведь прошло уже немало времени.
— И что с того?
— Ничего. Просто поначалу ты говорил, что задержишься всего на несколько дней.
— Мам, у меня семья рушится, а ты переживаешь из-за какой-то комнаты!
Людмила Павловна ничего не ответила, но раздражение её от этого никуда не исчезло.
А Ольга тем временем спокойно жила одна в собственной двухкомнатной квартире. Впервые за многие месяцы ей не приходилось ежедневно выслушивать рассуждения о том, насколько остро родственники мужа нуждаются в её недвижимости. Женщина, арендовавшая однокомнатную квартиру, продолжала проживать там на основании нового договора. Ежемесячные тридцать пять тысяч рублей исправно поступали на счёт. Дверной замок был заменён, а дополнительный комплект ключей Ольга больше не оставляла дома.
Антон несколько раз пытался с ней связаться. Сначала писал сдержанно, затем перешёл к упрёкам.
— Ты вообще намерена как-нибудь разрешать нашу ситуацию? — раздражённо спросил он во время очередного телефонного разговора.
— Я уже всё решила.
— Что именно ты решила?
— Что Полина мою квартиру не получит.
— Я вообще-то спрашиваю о наших отношениях!
— А наши отношения почему-то постоянно сводятся к вопросу о принадлежащей мне квартире.
— Потому что для тебя недвижимость оказалась важнее собственного мужа!
— Антон, напомню, что уйти из дома решил ты сам.
— Потому что ты меня унизила!
— Каким образом?
— Ты сразу после нашей ссоры заключила договор на целых два года! Будто специально решила сделать мне назло!
— Я сделала это, чтобы ты больше не обещал посторонним людям, что они освободят моё жильё через пару месяцев.
— Вот именно! Ты совершенно мне не доверяешь!
Ольга даже не стала напоминать, почему доверие исчезло. Антон прекрасно помнил, с какого поступка всё началось.
Через три месяца после его ухода Ольга подала документы на развод.
