Для Антона это решение стало тяжёлым ударом, хотя все три месяца он сам продолжал проживать у матери и ожидать, что супруга первой согласится на уступки. Особенно болезненным для него оказался вопрос собственности. Почему-то до последнего момента он сохранял надежду, что хотя бы однокомнатную квартиру удастся каким-нибудь образом признать семейным имуществом. Главным доводом Антона было то, что деньги от её аренды на протяжении нескольких лет использовались для совместных потребностей супругов.
— Значит, я вообще ни на что не могу рассчитывать? — поинтересовался он у Ольги во время одного из последних разговоров.
— Что ты конкретно имеешь в виду?
— Обе квартиры так и останутся твоими?
— Обе я приобрела задолго до нашего брака.
— А наши шесть лет совместной жизни, выходит, совсем ничего не значат?
— В вопросе права собственности на эти квартиры — нет.
— Очень удобно для тебя.
— Антон, ты сам понимаешь, насколько нелепо это звучит? Сначала ты без моего разрешения пообещал одну квартиру сестре, а теперь недоволен, что после расставания она по-прежнему будет принадлежать мне?
— Я не выражаю недовольства. Просто напоминаю, что на протяжении шести лет мы были одной семьёй.
— Да, были. До тех пор, пока ты не решил, что семейные отношения автоматически разрешают тебе распоряжаться чужой собственностью.
Полина так и не смогла переехать в обещанную квартиру.
Более того, отношения между ней и Антоном серьёзно ухудшились. Поначалу девушка терпеливо ждала, когда брат выполнит данное слово. Потом постепенно поняла, что повлиять на решение Ольги он совершенно не способен. Когда окончательно стало ясно, что бывшая невестка не собирается выселять квартирантку или уступать недвижимость, Полина вспомнила о дешёвом варианте аренды, от которого отказалась, поверив брату.
— Зачем ты вообще убеждал меня, что вопрос уже практически решён? — возмущённо спросила она.
— Потому что действительно в этом не сомневался.
— В чём ты мог быть уверен? В судьбе квартиры, которая тебе даже не принадлежит?
— Только не начинай и ты!
— Из-за твоих обещаний я упустила хороший вариант жилья!
— Я ведь хотел помочь!
— И кому в итоге помог?
Антон не нашёлся с ответом.
После официального расторжения брака ему пришлось арендовать отдельную комнату. Оставаться в квартире матери становилось всё сложнее, да и Людмила Павловна больше не скрывала, насколько её утомляет постоянное присутствие взрослого сына. Полина продолжала самостоятельно оплачивать своё съёмное жильё. Ни обещанного подарка, ни бесплатного проживания, ни скорого переезда в собственную квартиру так и не произошло.
Но даже после всего случившегося Людмила Павловна не пересмотрела своего отношения к Ольге. Бывшая невестка по-прежнему представлялась ей жадной и бессердечной женщиной, которая поставила недвижимость выше интересов семьи. Для свекрови всё выглядело предельно очевидно: одной женщине принадлежат две квартиры, другой — ни одной, следовательно, первая просто обязана поделиться.
Ещё долго после развода Ольга получала сообщения от бывших родственников. Иногда ей писала Людмила Павловна, иногда сама Полина. Они использовали разные выражения, но содержание претензий неизменно оставалось прежним: Ольга якобы могла одним решением обеспечить Полине счастливое и стабильное будущее, однако сознательно отказалась это делать.
Сначала женщина продолжала отвечать коротко и спокойно, снова повторяя уже давно известную всем позицию. Но со временем перестала реагировать на подобные сообщения совсем.
Её однокомнатная квартира по-прежнему приносила доход. Квартирантка спокойно жила там по заключённому на два года договору, а тридцать пять тысяч рублей ежемесячно поступали Ольге, как и прежде. Изменилось лишь одно: теперь в её собственном доме больше никто не рассуждал, кому из родственников нужнее принадлежащая ей квартира, и не пытался решать, как распорядиться деньгами, которые она зарабатывала на своей недвижимости…
