Там он отменил выданную доверенность, а заодно составил новое завещание.
Вечером Юля ворвалась к нему домой, едва сдерживая ярость.
— Дед, ты вообще понимаешь, что натворил?!
— У себя дома я имею право делать то, что считаю нужным, — невозмутимо ответил Пётр Ильич. — А вот ты в моей квартире распоряжалась так, словно она уже твоя.
— Да я же о тебе забочусь!
— Стиральную машину ты купила с моей карты, — напомнил дед. — И потом трижды рассказала, какое огромное благодеяние совершила.
Он поднял трость и указал ею в сторону прихожей.
— Ступай, Юля. И ключи положи на тумбочку возле двери.
— Да ты же совсем один останешься! — закричала внучка. — Твоя любимая Нинка сюда и носа не покажет! У неё теперь музей важнее всего!
— А Нинка мне голубятню подарила, — спокойно произнёс старик. — Деревянную, с настоящими маленькими окошками. В серванте стоит. Она хотела знать, какой дом мне дорог. А тебя интересовало только, какого года постройки моя квартира.
Часть пятая. Год спустя
В феврале Андрей и Нина узнали, что победили в конкурсе.
К маю супруги переехали в новую мастерскую, площадь которой вдвое превышала прежнюю. Теперь у них было просторное помещение на втором этаже, большие окна почти под потолком и полноценная вытяжная система над участком, где резали материалы.
Они даже приняли двух сотрудников: молодого студента, осваивающего профессию модельщика, и женщину, специализировавшуюся на изготовлении надписей шрифтом Брайля.
В июне к ним переехал Пётр Ильич.
Всё его имущество уместилось в двух чемоданах. Кроме них, дед привёз свою неизменную трость и деревянную голубятню, которую прежде держал на серванте.
Ему выделили самую дальнюю комнату — тихую, уютную, подальше от входной двери.
— Нинка, — смущённо сказал дед в первый вечер, — я ведь вам только мешать стану.
— Даже не думай, дедушка, — возразила внучка. — У нас для тебя специальная должность приготовлена. Будешь проверять наши макеты. Ты ведь плохо видишь, поэтому станешь главным экспертом. Если сможешь на ощупь определить здание, значит, работу мы выполнили как надо.
— Значит, я тоже работать буду? — с неподдельным уважением спросил Пётр Ильич.
— Причём заниматься самым важным делом.
В августе Людмила Аркадьевна позвонила дочери. На этот раз её голос звучал непривычно робко и тихо.
— Ниночка, здравствуй. Как там дедушка поживает?
— Хорошо, мама. Давление стабилизировалось, аппетит отличный.
— А он… обо мне иногда вспоминает?
— Нет. Но ты можешь приехать. Он не держит зла. Просто устал от того, что близкие люди обращаются с ним как с разменной монетой.
— Юля с ним совсем перестала разговаривать, — вздохнула мать. — И меня теперь избегает. Говорит, что я во всём виновата.
— А ты сама как думаешь?
В трубке надолго воцарилось молчание.
— Мне казалось, я поступаю правильно, — наконец призналась Людмила Аркадьевна. — У Юли личная жизнь не сложилась. Мужа нет, поддержки нет. Хотелось хоть как-то ей помочь. А ты замужем, у тебя Андрей есть. Я была уверена, что вы вдвоём как-нибудь справитесь.
— Мы действительно справились, мама. Только твоей заслуги в этом нет.
В сентябре в новую мастерскую неожиданно явился Виктор Степанович.
О своём визите он заранее не предупредил.
Поднявшись на второй этаж, мужчина остановился на пороге и долго разглядывал большой центральный стол. На нём сотрудники как раз собирали миниатюрную городскую площадь с фонтаном.
— Смотрю, тут у тебя целое производство, — проворчал отец.
— Это мастерская, — спокойно уточнил Андрей. — Заходи, не стой в дверях.
Виктор Степанович подошёл ближе, осторожно коснулся пальцем гипсовой детали и тут же убрал руку.
— Не испорчу?
— Нет, не переживай. Это прочная отливка, так просто её не сломаешь.
Отец медленно прошёл между рабочими столами. У одного из стендов задержался.
Там лежали книги Нины с объёмными изображениями зданий. Под выпуклыми рисунками располагались небольшие подписи, составленные из рельефных точек.
— Это для слепых детей?
— Для незрячих и слабовидящих, — объяснила Нина. — Ребёнок ощупывает изображение и может представить, как устроена улица, дом или целый город.
— И кто-то действительно заказывает такое?
— Конечно. Музеи, библиотеки, образовательные учреждения. У нас заказы расписаны до конца будущего года.
Виктор Степанович присел на деревянный табурет и положил ладони на колени.
— Вообще-то я к тебе не просто так пришёл, Андрей, — произнёс он после паузы. — Хотел поговорить о Лене.
— Я слушаю.
— Сейчас она в аптеке работает. На фасовке. Смены по двенадцать часов, почти всё время на ногах. Суд присудил восемь тысяч алиментов на двоих детей. Олег официально получает столько, будто сторожем где-то подрабатывает. Дом ей не оставили. Снимает двухкомнатную квартиру вместе с ребятами.
— Я в курсе, папа, — ответил Андрей. — Помогал ей оплачивать адвоката.
— Да, она рассказывала. — Отец задумчиво провёл рукой по подбородку. — Может, возьмёшь её сюда работать? На какую-нибудь должность. Она ведь старательная, аккуратная.