— А кем же ему ещё быть? Я, может, старый, но слышу больше, чем показываю. Иногда специально притворяюсь глухим.
— Что ты им ответил?
— Ничего особенного.
Пётр Ильич усмехнулся и слегка ударил тростью по полу.
— Возраст у меня большой, а вот глупости в голове не прибавилось. Когда придёт время, я сам решу, кому и что сказать.
Часть третья. Чёрная полоса
Первый серьёзный удар оказался неожиданным.
Заказчик, для которого Андрей на протяжении девяти месяцев создавал масштабную модель городского квартала конца XIX столетия, внезапно исчез со связи.
Сначала перестал отвечать на телефонные звонки.
Затем вместо него объявился юрист.
А вскоре выяснилось самое неприятное: рассчитывать на оплату выполненной работы практически невозможно.
— Как это денег не будет? — Нина растерянно смотрела на мужа. — Вы же официальный договор заключали!
— Договор никуда не делся, — объяснил Андрей. — Только самой фирмы больше не существует. Её закрыли, потом зарегистрировали новое юридическое лицо. Юрист практически открытым текстом предложил судиться с организацией, у которой ничего нет.
— Какую сумму они должны?
— Восемьсот сорок тысяч. Плюс сто двадцать тысяч собственных денег я потратил на материалы.
Разговаривали они сидя на полу мастерской, окружённые высокими стеллажами.
Помещение было арендованным: двадцать восемь квадратных метров в подвальном этаже бывшего промышленного комбината. Низкие потолки, тяжёлая металлическая дверь, постоянный запах дерева, гипса и краски.
— Ничего, — после паузы произнесла Нина. — Выберемся. Не впервые сталкиваемся с трудностями.
— С такими впервые, Нин. Раньше у нас никогда не пропадали настолько большие деньги.
Но неприятности на этом не закончились.
Спустя две недели этажом выше прорвало водопроводный стояк.
За ночь вода просочилась через перекрытия и затопила мастерскую.
Утром Андрей открыл металлическую дверь и остановился на пороге.
В центре помещения, посреди большой лужи, стоял макет старинного железнодорожного вокзала.
Это был заказ областного музея, до сдачи которого оставалось всего восемнадцать дней.
Картонные конструкции напитались влагой, гипсовые детали размякли, отдельные части деформировались настолько, что напоминали разбухшее тесто.
Андрей достал телефон и набрал жену.
Когда он заговорил, Нина едва узнала его голос.
— Всё пропало, — глухо произнёс муж. — Наш вокзал затопило.
— Сейчас буду.
Через сорок минут она уже стояла в мастерской.
На Нине был рабочий комбинезон. В руках женщина держала два рулона плотной полиэтиленовой плёнки, а следом принесла тепловую пушку, которую одолжила у соседа.
Она внимательно осмотрела повреждения.
— Так, — решительно произнесла Нина. — Нижний уровень попытаемся сохранить. Всё, что выше, изготовим заново. У нас восемнадцать суток. Если отводить на сон по пять часов, получится больше трёхсот часов работы.
— Нина, мы физически не успеем.
— Успеем. Я займусь фасадами и мелкими элементами. На тебе несущие конструкции и крыша. Часть деталей отдадим на профессиональную резку. Попрошу оплату частями.
Андрей поднял на неё усталые глаза.
— Но ведь у тебя самой через месяц сдача проекта. Тактильные книги для интерната.
— Значит, какое-то время буду спать по четыре часа, — отрезала жена. — Даже не пытайся спорить. Музейный заказ сорвать нельзя. Если подведём их сейчас, репутацию потом не восстановим.
Следующие восемнадцать дней превратились в изнурительный марафон.
Почти без отдыха они трудились в мастерской с раннего утра до глубокой ночи.
Обедали прямо за рабочим верстаком. Спали по очереди на небольшом матрасе, разложенном в углу.
Нина постоянно ранила пальцы острым скальпелем. На старые полоски лейкопластыря приходилось наклеивать новые, но останавливаться она не собиралась.
На девятый день Андрею позвонил отец.
— Ну, как поживаешь? — вместо приветствия спросил Виктор Степанович.
— Работаю. Нас немного затопило, мастерскую восстанавливаем.
— Конечно, — с неприятной усмешкой отозвался отец. — Подвал, бумажные домики и вода. Предсказуемый результат. Сколько раз предлагал тебе устроиться к Олегу на склад! Давно бы нормальным человеком стал.
— Папа, у меня совершенно нет времени разговаривать.
— У тебя его никогда нет! Между прочим, Лена дом заканчивает. Второй этаж уже готов. Приезжайте полюбоваться, если не будете стесняться собственного положения.
— Как-нибудь приедем, — ответил Андрей и завершил разговор.
На двенадцатые сутки позвонила Нинина мать.
Людмила Аркадьевна говорила почти семь минут, практически не позволяя дочери вставить слово.
— Нина, дедушка совсем сдаёт, а тебя рядом нет! Юля за эту неделю уже трижды к нему приезжала. Я тебя предупреждаю: поговорю с отцом насчёт наследства. Всё достанется Юле. И не смей потом приходить ко мне с претензиями!
— Мам, мы заканчиваем срочный музейный проект, — объяснила Нина. — В воскресенье обязательно навещу деда. Я уже заказала ему небулайзер, привезу.