Часть 1. Цех высокоточной оптики
Монотонный шум вентиляции в производственном цехе всегда напоминал Светлане гул самолёта, который уже набрал скорость, но почему-то никак не может подняться в воздух. В помещении стерильного контроля царила почти искусственная атмосфера: сухой воздух, запах озона и ощущение полной оторванности от внешнего мира.
Светлана машинально поправила ворот антистатического халата и прищурилась от резкого белого света ламп, висевших над длинными рабочими столами, покрытыми чёрной тканью.
Её профессия не терпела ни спешки, ни рассеянности. Контролёр отдела технического контроля — это вовсе не женщина, которая просто рассматривает детали через увеличительное стекло. Фактически именно от неё зависело, покинет изделие завод или отправится обратно в производство.
Через её руки проходили элементы для геодезического оборудования, сложных лазерных систем, медицинской техники. Иногда достаточно было крошечной царапины, почти невидимой глазу, или едва заметного внутреннего дефекта стекла, чтобы забраковать дорогостоящую партию. Ошибка могла обойтись предприятию в сотни тысяч, а иногда и в миллионы рублей.
Светлана взяла следующую заготовку.
Массивный круг оптического стекла холодно лёг в ладонь.
«Прямо как моя жизнь за последний год. Такая же тяжёлая», — с раздражением подумала она, медленно поворачивая стекло под направленным светом.
Если смотреть на оптику под нужным углом, в идеально прозрачной поверхности можно заметить едва уловимые искажения.
Наверное, с её браком было то же самое.
Со стороны всё казалось вполне благополучным. Олег — высокий, крепкий, внешне приятный мужчина. Не запойный алкоголик, не дебошир. Если хотел, мог и кран починить, и шкаф собрать, и машину посмотреть. Работал на том же заводе, где и Светлана, только на складе готовой продукции.
Вернее, раньше работал.
Стоило вспомнить об этом, как внутри снова начала подниматься злость.
Не та истеричная обида, после которой хочется плакать и жаловаться подруге. Нет. Это было совсем другое чувство — тяжёлое, холодное и очень ясное.
Примерно год назад Олег получил производственную травму.
По его словам, он полез на верхний ярус стеллажа за коробкой, неудачно поставил ногу, поскользнулся и рухнул вниз.
Потом были больница, гипс, растяжение связок и сильный ушиб.
Первые два месяца Светлана буквально жила его проблемами. После смены везла мужа к врачам, покупала мази, обезболивающие, эластичные бинты и дорогой ортопедический пояс. Готовила, подавала лекарства, помогала одеваться.
Она искренне боялась, что последствия травмы окажутся серьёзными.
Но потом гипс сняли.
Несколько специалистов подтвердили: кости целы, связки восстановились, ограничений для обычной жизни больше нет.
Врачи говорили, что Олег здоров.
А Олег продолжал утверждать, что у него всё болит.
Он лежал перед телевизором, время от времени тяжело вздыхал и просил:
— Свет, принеси чай.
— Свет, подай пульт.
— Свет, поправь подушку, неудобно.
— Свет, у меня нога ноет, сходи в аптеку.
После этого начались бесконечные больничные.
А потом на заводе прошла очередная оптимизация. Руководство сократило часть складского персонала, и человек, который большую часть времени отсутствовал на рабочем месте, оказался одним из первых кандидатов на увольнение.
— Светлана Юрьевна, здесь что-то не сходится, — неожиданно окликнул её Павел, молодой сотрудник, недавно пришедший на стажировку. — По сорок восьмой партии по документам всё целое, а фактически есть разбитая деталь.
Светлана медленно повернулась.
Сорок восьмая партия.
Она прекрасно помнила этот номер.
Это была одна из последних смен Олега перед увольнением.
Та самая смена, после которой он окончательно ушёл на длительный больничный.
Светлана подошла к рабочему компьютеру.
Пальцы быстро застучали по клавиатуре.
Через несколько секунд перед ней открылась архивная запись:
«Принято на ответственное хранение».
Материально ответственное лицо: Смирнов О. В.
Состояние изделий: «Без повреждений».
Светлана нахмурилась.
Тем временем Павел аккуратно разложил на чёрной поверхности несколько осколков.
Это была дорогостоящая оптическая заготовка из специального высокопрочного стекла.
Такой материал не мог треснуть от перепада температуры или просто развалиться при хранении.
Его следовало серьёзно ударить.
Или уронить с большой высоты на бетонный пол.
— Значит, всё-таки спрятал, — едва слышно сказала Светлана.
— Что спрятал? — переспросил Павел.
Она ещё раз внимательно просмотрела журнал приёмки.
Картина складывалась слишком хорошо.
— Олег разбил эту заготовку ещё во время своей смены. Но вместо того чтобы оформить акт, спрятал повреждённое изделие подальше на складе и провёл его по документам как целое. А когда передавал склад другому сотруднику, тот просто подписал бумаги, не проверяя каждую коробку.
Павел удивлённо посмотрел на неё.
— А как такое вообще могли пропустить?
— Очень просто. Перед передачей смены Олег угостил подменного кладовщика. Тот решил, что старому знакомому можно доверять.
Светлана вдруг улыбнулась.
Улыбка получилась неприятной.
Почти ледяной.
Олег всегда считал себя умнее окружающих.
Наверняка был уверен, что никто никогда не станет поднимать старую документацию и разбирать коробки, стоявшие в глубине стеллажей.
Он сидел дома, часами играл за компьютером, пока жена соглашалась на дополнительные смены.
Светлана возвращалась домой поздно вечером, иногда почти ночью, проверяла десятки линз подряд, лишь бы денег хватило на продукты, коммунальные платежи и кредит.
Даже её мать, жившая на обычную пенсию, несколько раз незаметно клала дочери деньги в карман.
— Купи себе хоть колготки новые, Светочка.
А Светлана потом тратила эти деньги на сигареты Олегу или продукты.
Теперь она вдруг с удивительной ясностью поняла: никакой любовницы у её мужа не было.
И всё же он ей изменял.
Только вместо другой женщины у него были лень, эгоизм и уверенность, что жена обязана терпеть всё бесконечно.
— Павел, — голос Светланы стал деловым. — Составляй акт о выявлении скрытого повреждения.
Стажёр растерянно посмотрел на неё.
— Прямо сейчас?
— Сейчас.
— А кого указывать ответственным?
— Смирнова Олега Викторовича. Он принимал и хранил эту партию.
Павел снова взглянул на стоимость изделия в базе и присвистнул.
— Светлана Юрьевна… здесь больше двухсот тысяч.
— Вижу.
— А если у него нет таких денег?
Светлана спокойно вернула линзу на стол.
— Теперь это уже не моя забота.
Часть 2. Квартира с окнами на промзону
В прихожей пахло пылью, обувным кремом и дешёвым мужским одеколоном, которым Олег пользовался так щедро, будто каждый раз собирался на свидание.
Рядом с входной дверью стоял огромный чемодан.
Он был набит настолько плотно, что молния едва сходилась.
Складывать одежду Олег никогда не умел. Он просто открывал чемодан и запихивал туда всё подряд, пока крышка наконец не закрывалась.
— Значит, на развод ты всё-таки подал? — спросила Светлана. — Последний год не работал. А теперь ещё хочешь, чтобы я тебе что-то выплачивала?
Она смотрела прямо на мужа.
Олег усмехнулся и поправил ворот куртки.
Выглядел он, кстати, прекрасно.
Лицо отдохнувшее, здоровый цвет кожи, живот даже немного округлился.
Год жизни без ранних подъёмов, начальства и рабочих смен явно пошёл ему на пользу.
— А ты что думала, Света? — протянул он. — Что я просто возьму чемодан и уйду ни с чем?
Он лениво облокотился о дверной косяк.
— Я, между прочим, в этом браке здоровье потерял. Нервы себе испортил. Твоя мамаша постоянно меня воспитывала, ты каждый день зудела: «Работу найди, работу найди». Может, у меня после этого вообще психологическая травма.
Светлана молча слушала.
Ещё несколько месяцев назад после подобных слов у неё навернулись бы слёзы.
Она попыталась бы объяснить, что никогда не хотела его унижать.
Сказала бы:
«Олег, я ведь просто устала всё тянуть одна».
«Я же старалась».
«Я хотела, чтобы у нас была семья».
Но сегодня внутри словно отключился какой-то механизм.
— То есть ты действительно собираешься потребовать часть денег, которые я зарабатывала, пока ты лежал дома? — спокойно уточнила она. — Под видом содержания нетрудоспособного супруга?
— А что? Имею право.
Олег расправил плечи.
— Я консультировался. У меня документы есть. На учёте в центре занятости стоял. Справки о травме тоже имеются. Так что готовься, дорогая. И совместно нажитое имущество тоже делить будем. Телевизор, ноутбук, бытовую технику, машину — всё. Или выплачиваешь мне мою долю деньгами.
Он широко улыбнулся.
— Мне сейчас капитал для новой жизни понадобится.
Светлана смотрела на него и не могла понять, как когда-то любила этого человека.
Олег говорил так непринуждённо, будто заказывал ужин в кафе.
Он действительно был уверен, что поступает справедливо.
В его представлении всё перевернулось с ног на голову.
Он — несчастный мужчина, которого никто не понимает.
Светлана — жестокая жена, заставлявшая больного человека идти на работу.
Всё начиналось постепенно.
Сначала Олег просил:
— Свет, кинь пару сотен на телефон.
Через неделю:
— Мне надо новые кроссовки. Эти ногу давят.
Потом потребовались наушники.
Потом новая мышь.
Потом возникла видеокарта за приличные деньги.
Когда Светлана сказала, что они не могут сейчас позволить себе такую покупку, муж устроил настоящий скандал.
— Ты меня вообще не ценишь! — кричал он, сидя на диване. — Я всегда был добытчиком! Просто сейчас у меня сложный период!
При этом продукты домой приносила Светлана.
Квартиру оплачивала Светлана.
Кредит вносила Светлана.
Даже интернет, через который Олег ежедневно играл, оплачивала тоже она.
Неделю назад её терпение окончательно закончилось.
— Или находишь любую работу, Олег, или мы разъезжаемся. Мне всё равно какую. Хоть охранником, хоть дворником.
Олег демонстративно устроился сторожем.
Через три дня уволился.
Объяснил просто:
— Там сквозняк. Мне с моей ногой нельзя.
После этого собрал вещи и отправился жить к матери.
А теперь вернулся, чтобы потребовать деньги.
— Хорошо, — сказала Светлана. — Хочешь решать всё исключительно по закону? Значит, будем действовать по закону.
Олег довольно прищурился.
— Что, испугалась?
Он рассмеялся.
— Ладно тебе. Может, я ещё не всю сумму потребую. Если нормально себя поведёшь, договоримся. Всё-таки столько лет вместе прожили.
Он уже праздновал победу.
Был уверен, что угрозой суда сумел загнать жену в угол.
Он не заметил, как Светлана сначала сжала пальцы, а затем медленно расслабила ладони.
— Уходи, Олег.
— И ключи от машины отдай, — тут же вспомнил он. — Машину в браке покупали, значит, она наполовину моя.
— Сейчас автомобиль в ремонте. Если суд решит, что ты имеешь право им пользоваться, получишь ключи.
— Ну-ну.
— Всё. Выход там.
Она сказала это почти шёпотом.
Именно поэтому Олег неожиданно замолчал.
Он привык, что Светлана повышает голос.
Привык к слезам.
Привык к бесконечным разговорам.
Но такого спокойствия раньше не видел.
— Смотри сама, Светка, — буркнул он, берясь за чемодан. — Потом не жалуйся. Я тебя ещё без копейки оставлю.
Часть 3. Двухкомнатная квартира в спальном районе
Тамара Павловна медленно размешивала ложкой жидкий суп.
По маленькой кухне растекался запах варёного картофеля, моркови и лука, давно впитавшийся в старые обои.
Олег сидел за столом и листал телефон.
— Ну? Ездил к ней? — спросила мать, продолжая смотреть в кастрюлю.
— Ездил.
— И что?
— Да ничего. Напугалась, конечно, — самодовольно усмехнулся он и откусил большой кусок хлеба. — Стояла, молчала. Видно было, что уже считает, сколько мне отдавать придётся.
Тамара Павловна удовлетворённо кивнула.
— Так ей и надо. Нечего было тебя доводить. Сколько я ей говорила: мужчина в доме должен чувствовать уважение. А она только и умела пилить тебя.
Она выключила плиту.
— Теперь останется одна. Посмотрим, кому она в свои тридцать пять понадобится.
— Она мне ещё деньги отдаст, — уверенно заявил Олег. — Я приблизительно посчитал. За последний год Светка нормально получала. У них премии были, переработки. Всё, что заработано в браке, считается общим.
Тамара Павловна поставила перед ним тарелку.
Суп выглядел очень скромно.
— А правда суд может заставить её тебе заплатить?
Мать всё-таки немного нервничала.
Она любила рассуждать о справедливости, пока речь не заходила о судах, юристах и официальных бумагах.
— Конечно может. Я интернет читал, — важно сказал Олег. — Сейчас мужские права тоже защищают. Я без работы сидел не по своей воле. Травма была. Светлана фактически оставила больного мужа без поддержки.
Тамара Павловна посмотрела на сына.
— Ты бы всё-таки работу начал искать.
Олег поморщился.
— Мам, ну какая сейчас работа? У меня судебное дело впереди. Надо адвоката подобрать, документы подготовить, справки собрать. Это всё время.
— А жить ты собираешься на что?
— Потерпи пару месяцев.
— У меня пенсия маленькая, Олежек. Ты утром последнюю колбасу съел.
— Ну и что? Ты же моя мать.
Он пожал плечами.
— Как только со Светланы деньги получу, сразу тебе верну. И подарок куплю.
— Какой ещё подарок?
Олег задумался.
— Ну… мультиварку, например.
Тамара Павловна недовольно поджала губы.
— Очень мне твоя мультиварка нужна. Я только коммуналку заплатила — почти пять тысяч. А ты компьютер сутками не выключаешь. Свет горит, вода льётся.
— Мам, только не начинай!
Олег раздражённо бросил ложку.
— Ты уже совсем как Света. Дайте человеку хоть немного восстановиться!
Он попробовал суп и скривился.
— Невкусно.
— Другого нет.
— А пельмени?
— Пельмени в магазине продаются. Деньги возьмёшь и купишь.
— Вот получу компенсацию — куплю. И вообще съеду от тебя, раз ты каждый кусок считаешь.
Он резко отодвинул стул, поднялся и вышел из кухни.
Дверь хлопнула.
Тамара Павловна осталась одна.
Она тяжело вздохнула.
Ещё неделю назад ей даже нравилась мысль, что сын наконец ушёл от «этой Светки».
Она с удовольствием рассказывала соседке, что невестка сама разрушила семью.
Но теперь ситуация выглядела иначе.
В её квартире поселился взрослый мужчина, который зарабатывал ноль рублей, ел больше неё, целыми днями пользовался электричеством, спорил и требовал заботы.
«Хоть бы Светлана уже отдала ему эти деньги, — неожиданно подумала Тамара Павловна. — А то этот оболтус скорее меня разорит».
Часть 4. Нотариальная контора
Кабинет выглядел дорого, солидно и совершенно безлично.
Большой стол из тёмного дерева, кожаная мебель, высокие шкафы с аккуратно расставленными папками, тяжёлые шторы.
Олегу здесь нравилось.
Обстановка словно подтверждала серьёзность его намерений.
Он пришёл минут на двадцать раньше, устроился в кожаном кресле и неспешно листал журнал.
Светлана появилась точно в оговорённое время.
Олег поднял голову.
Она выглядела непривычно.
Вместо обычных джинсов и свитера — строгий костюм.
Волосы собраны.
Лицо спокойное.
Никаких следов слёз или бессонной ночи.
В руке Светлана держала аккуратную папку.
— Здравствуй, бывшая жена, — ухмыльнулся Олег. — Деньги принесла или всё-таки будем несколько лет по судам ходить?
— Садись, — ответила она. — Думаю, долго разговаривать не придётся.
Они заняли места напротив друг друга.
Нотариус, женщина лет шестидесяти в тонкой металлической оправе, спокойно разложила необходимые бумаги.
— Итак, — сказала Светлана. — Ты намерен делить имущество.
— Всё правильно.
Олег достал из кармана лист.
— Вот список. Квартира, машина, техника, деньги на счетах. Плюс моя компенсация.
Он торжественно положил бумагу перед ней.
Светлана даже не стала читать.
— Хорошо. Давай по порядку. Начнём с квартиры.
Олег сразу оживился.
Это была главная часть его расчётов.
— Квартира приобреталась во время нашего брака, — продолжила Светлана. — Но деньги на её покупку мне подарила мама.
Олег нахмурился.
— В смысле?
Светлана достала документ.
— В прямом. Вот нотариально заверенный договор дарения денежных средств. Здесь отдельно указано их назначение — приобретение квартиры.
Она пододвинула бумагу ближе.
— Денежные средства, полученные в дар одним супругом, относятся к его личному имуществу. Поэтому квартира не является обычной совместно нажитой собственностью.
Лицо Олега медленно изменилось.
— Подожди. Как это она твоя? Мы вместе там жили!
— Жили.
— Я ремонт делал!
— Ты один раз поклеил обои в спальне.
— Так это тоже вложения!
Светлана едва заметно усмехнулась.
— Если очень хочется, можешь через суд доказать, что несколько рулонов обоев увеличили стоимость квартиры в два раза.
— Это всё специально сделано!
Олег повысил голос.
— Вы с матерью заранее всё провернули!
— Договор оформлен несколько лет назад. Можешь проверить его подлинность.
Нотариус спокойно кивнула.
— Документ действительный.
Олег откинулся на спинку кресла.
Половина квартиры была главным призом.
И только что этот приз исчез.
— Хорошо, — резко сказал он. — Тогда автомобиль. «Рено» мы покупали уже после свадьбы. В кредит. Так что там ты ничего не придумаешь.
— Здесь ты прав, — согласилась Светлана. — Автомобиль совместный.
Олег удовлетворённо улыбнулся.
— Вот.
— Я заказала независимую оценку.
Она достала ещё несколько страниц.
— С учётом пробега, повреждённого тобой переднего бампера и подвески рыночная цена сейчас составляет около четырёхсот тысяч рублей.
— И?
— По кредиту осталось выплатить примерно триста пятьдесят тысяч.
Улыбка исчезла.
— Ну и что?
— А то, что я готова передать машину тебе полностью.
Олег растерянно моргнул.
— В каком смысле?
— Забираешь автомобиль и принимаешь обязательства по кредиту.
— Мне не нужен кредит!
— Почему? Ты ведь требуешь свою долю.
— Я хочу деньги!
— Но машина сама по себе не является четырьмястами тысячами свободных денег. На ней долг.
Светлана спокойно сложила руки.
— Чистая стоимость актива после вычета остатка кредита — около пятидесяти тысяч рублей. Твоя половина — двадцать пять.
Олег несколько секунд смотрел на неё, словно не понимал сказанного.
— Двадцать пять тысяч?!
Он резко поднялся.
— Ты издеваешься?!
— Нет.
— Я год сидел без заработка! Ты мне ещё компенсацию должна!
— Сейчас обсудим и это.
Светлана раскрыла папку.
— Вот теперь действительно интересная часть.
Она вынула один официальный лист с заводской печатью и положила на стол.
Олег посмотрел.
Лицо его мгновенно побледнело.
Знакомый логотип предприятия он узнал сразу.
— Что это?
— Акт внутренней ревизии склада.
Олег молчал.
— Узнаёшь номер партии?
Он опустил взгляд.
— Какая ещё партия?
— Сорок восемь.
Губы Олега дрогнули.
— Не помню.
— Зато архив помнит.
Светлана пододвинула документ ближе.
— Во время твоей смены была разбита дорогостоящая оптическая заготовка. По документам ты провёл её как неповреждённую и оставил на ответственном хранении.
— Это мог сделать кто угодно!
— Партия была принята тобой. После повреждения коробку переставили в дальнюю часть склада. Следов последующего перемещения нет.
— Света…
Голос Олега вдруг стал совсем другим.
— Ты что… специально меня сдала?
Светлана посмотрела на него без эмоций.
— Я никого не сдавала. Я выполняла свои обязанности.
— Ты же моя жена!
— Уже почти нет.
Он уставился на неё.
Светлана продолжила:
— Я работаю в отделе контроля качества. Моя обязанность — фиксировать обнаруженные нарушения независимо от фамилии виновника.
Она слегка наклонилась вперёд.
— Качество твоей работы, Олег, оказалось примерно таким же, как и твоё отношение ко всему остальному.
Он побледнел ещё сильнее.
— Сколько?
— Первоначальная стоимость ущерба была больше двухсот тысяч. После внутреннего расследования, расчёта убытков и других расходов сумма требования предприятия приблизилась к трёмстам пятидесяти тысячам рублей.
Олег тяжело опустился обратно в кресло.
— Это невозможно.
— Юридический отдел уже занимается документами.
— У меня таких денег нет!
— Я знаю.
— И что теперь?
Светлана пожала плечами.
— Будешь погашать долг из будущих доходов. Или договоришься с заводом о порядке выплат. Это уже вопрос между тобой и предприятием.
Она собрала бумаги обратно.
— Те двадцать пять тысяч, которые условно приходятся на твою долю автомобиля, тоже можно направить на погашение обязательств.
Олег сидел неподвижно.
За несколько минут его планы рассыпались полностью.
Квартира оказалась недоступной.
В машине почти не было свободной стоимости.
А вместо большой денежной компенсации на горизонте возник долг.
— Кстати, — добавила Светлана, поднимаясь. — Твои оставшиеся вещи я сложила в коробки. Они стоят в общем тамбуре.
Олег поднял на неё пустой взгляд.
— Забери сегодня до пяти вечера. Соседи предупредили, что долго хранить их не собираются.
Он ничего не ответил.
Светлана вышла из кабинета.
И впервые за последний год почувствовала себя удивительно легко.
Олег ещё долго сидел, не меняя позы.
Он ожидал криков.
Угроз.
Истерики.
Думал, что Светлана станет умолять его договориться.
Но она сделала совсем иначе.
Без скандалов.
Без разбитых тарелок.
Без мести на эмоциях.
Она просто собрала документы, цифры и факты.
И этого оказалось достаточно.
Часть 5. Гостиная в квартире матери
Олег сидел на старом диване и смотрел на чёрный экран выключенного телевизора.
В голове стоял гул.
Квартиры у него не было.
Машину получить можно было разве что вместе с почти равным её стоимости кредитом.
Свободных денег тоже не оказалось.
Зато теперь существовал долг перед заводом.
Сумма, которую он ещё утром считал почти своей будущей компенсацией, неожиданно превратилась в обязательство.
Перед глазами уже возникали неприятные картины: судебные бумаги, удержания с зарплаты, долги, невозможность спокойно пользоваться счетами.
Входная дверь хлопнула.
В квартиру вошла Тамара Павловна.
Она только что вернулась из магазина и была раздражена.
Цены опять выросли.
— Ну что? — крикнула она из прихожей. — Закончил свои дела?
Олег молчал.
Мать прошла в комнату с пакетами.
— Когда деньги получишь? Я, кстати, решила, что мне на зиму сапоги нужны. Старые совсем развалились.
Ответа не последовало.
Тамара Павловна нахмурилась.
— Ты чего молчишь?
Она подошла ближе и внимательно посмотрела на сына.
— Что произошло?
Олег отвёл глаза.
— Там всё немного не так вышло.
— Как не так?
— Квартира оформлена так, что мне ничего не достанется.
Лицо матери вытянулось.
— А машина?
— Кредит почти равен её стоимости.
— А компенсация?
Олег сглотнул.
— Не будет никакой компенсации.
Тамара Павловна некоторое время молчала.
— Почему?
— Потому что… завод выставил мне претензию.
— Какую ещё претензию?
— По старой партии.
— Что ты опять натворил?
Олег поморщился.
— Ничего я не натворил.
— Сколько денег?
Он помедлил.
— Около трёхсот тысяч.
В комнате стало так тихо, что было слышно гудение холодильника на кухне.
Тамара Павловна медленно поставила пакеты на пол.
— Сколько?
— Мам, я сказал…
— Я слышала! Триста тысяч?!
Она почти выкрикнула эту сумму.
— Ты с ума сошёл? Где ты собираешься их брать?
— Не знаю.
— И зачем мне теперь здесь человек с такими долгами?
Олег резко поднял голову.
— Мам, ты серьёзно? Я твой сын!
— А я тебе банк, что ли?
Тамара Павловна всплеснула руками.
— Я тебя кормлю, коммуналку плачу, продукты покупаю. Ты дома сидишь, компьютер сутками работает. А теперь ещё выясняется, что у тебя долг в сотни тысяч!
— Мне сейчас поддержка нужна.
— Поддержка ему нужна!
Она нервно прошлась по комнате.
— А мне кто поддержку даст? Я пенсионерка!
На её лице больше не было того сочувствия, с которым ещё недавно она ругала Светлану.
Теперь там читался другой страх.
Очень простой и понятный.
Страх за собственные деньги.
Тамара Павловна внезапно осознала: сын уже не просто временно безработный.
Он превратился в серьёзную финансовую проблему.
— Значит так, Олег, — сказала она, остановившись посреди комнаты. — С сегодняшнего дня бесплатно ты здесь больше не живёшь.
— Что?
— За комнату будешь платить.
Он посмотрел на неё, не веря своим ушам.
— Мама, какую ещё комнату?
— Эту. В которой ты поселился. Десять тысяч рублей в месяц. И часть коммунальных платежей.
— Ты шутишь?
— Ничуть.
— У меня нет работы!
— Значит, найдёшь.
— Сейчас?!
— А когда? Через десять лет?
Тамара Павловна повысила голос.
— Иди грузчиком. Охранником. Дворником. Курьером. Мне без разницы.
— Мам…
— Не будешь платить — поменяю замки.
Олег остолбенел.
— Ты же сама говорила, что я могу жить здесь столько, сколько понадобится.
— Я думала, ты получишь деньги и съедешь.
Она раздражённо махнула рукой.
— А содержать здорового взрослого мужчину я не собираюсь.
— Вот, значит, как?
— Именно так.
Тамара Павловна посмотрела на него жёстко.
— Светлана тебя слишком долго жалела. Вот ты и решил, что все женщины вокруг обязаны тебя обслуживать.
Олег не нашёлся что сказать.
Всего сутки назад мать полностью была на его стороне.
Называла Светлану неблагодарной.
Уверяла, что сын достоин лучшей женщины.
Советовала «выжать из неё всё по закону».
Теперь же смотрела на него почти с раздражением.
Потому что пока Олег был проблемой Светланы, Тамара Павловна легко могла рассуждать о справедливости.
Но стоило этой проблеме поселиться в её собственной квартире, мнение быстро изменилось.
— Мне вообще идти некуда, — тихо сказал Олег.
— Это уже твои заботы.
Тамара Павловна направилась к выключателю.
— Завтра с утра встаёшь и ищешь работу. И чтобы без разговоров про ногу и сквозняки.
Она погасила свет.
— Экономить электричество надо.
Олег остался сидеть в темноте.
Перед глазами снова возникло лицо Светланы.
Спокойное.
Холодное.
Совершенно чужое.
Она ведь предупреждала его.
Просила найти работу.
Просила перестать жить за её счёт.
Давала возможность всё исправить.
Но Олег был уверен, что её терпение бесконечно.
Ему казалось, что наглость — это уверенность.
Что требовательность — признак силы.
Что всегда можно надавить сильнее и получить желаемое.
Но настоящая сила оказалась совсем другой.
Светлана не кричала.
Не угрожала.
Не пыталась унизить его.
Она просто перестала спасать человека, который не хотел спасать себя.
Олег медленно лёг на старый продавленный диван и свернулся, подтянув колени.
От последствий собственных решений спрятаться не получилось.
И хуже всего были даже не долги.
Не потерянная машина.
Не квартира, на которую он рассчитывал.
Страшнее оказалось другое.
За один день он понял, что рядом не осталось ни одного человека, готового бесконечно оплачивать его лень.
Даже собственная мать, ещё вчера поддерживавшая каждое его слово, теперь смотрела на сына как на тяжёлую обузу.
И впервые за долгое время Олег остался наедине не только со своими долгами, но и с правдой о самом себе.