Одна.
Я не возмущалась.
Мне казалось, что так и должна поступать жена.
Мы ведь семья.
Мы должны вытягивать друг друга.
Я убеждала себя, что нужно потерпеть еще немного.
Вот уменьшим основной долг.
Вот станет легче.
Тогда я запишусь к эндокринологу.
Начну ходить в бассейн.
Буду нормально спать.
Приведу себя в порядок.
Но Антон, похоже, полностью стер из памяти то, почему наша жизнь выглядела именно так.
Для него всё было значительно проще.
Жена просто распустилась.
Дверь на кухню негромко скрипнула.
Я быстро вытерла выступившую слезу и повернулась к рабочей поверхности.
— Картошка пока жестковата, — слишком бодро произнесла я, несколько раз ткнув вилкой в кастрюлю и стараясь не смотреть на вошедшего.
— Да плевать на картошку.
Голос принадлежал Вадиму.
Он остановился возле кухонного острова, вынул из кармана электронную сигарету, повертел ее между пальцами, но так и не закурил.
Они с Антоном дружили еще с университета.
Раньше виделись регулярно, однако после краха бизнеса отношения как-то сами собой стали прохладнее.
Вадим был человеком жестким и практичным.
Пустых разговоров и фантазеров не терпел.
У него давно работал собственный устойчивый бизнес по продаже автозапчастей.
— Лен, — негромко произнес он.
Я посмотрела на него.
— Ты зачем на прошлой неделе звонила моей главному бухгалтеру?
Я напряглась.
— Наталья сказала, что ты спрашивала насчет подработки. Балансы сводить, первичку восстанавливать.
Я почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Да так… Деньги дополнительные нужны, — тихо ответила я. — Хотела на отдых немного отложить.
Вадим нахмурился.
Его взгляд медленно прошелся по моему уставшему лицу, по простому платью, по рукам без маникюра.
— На отдых? — переспросил он и коротко усмехнулся. — Антон вчера в бане говорил, что вы в сентябре в Турцию собираетесь. Якобы путевки уже оплачены. Еще хвалился, что тот кредит после неудачного бизнеса погасил еще прошлой зимой.
Я замерла.
— Что именно он сказал?
— Что-то вроде: «Наконец всё выплатил, теперь можем жить нормально и тратить деньги на себя».
Мне вдруг стало тяжело дышать.
— Он действительно так сказал?
— Да.
Вадим выдержал паузу.
— А еще рассказывал, что ты просто стала лениться. Что тебе нравится дома сидеть и булочки есть.
С улицы доносился смех Антона.
Веселый.
Громкий.
Уверенный.
Так смеется человек, у которого всё в жизни прекрасно.
Я смотрела на Вадима и почти физически ощущала, как внутри разваливается огромная конструкция, которую я два года терпеливо строила из оправданий.
«Ему тяжело».
«Он переживает».
«Мы семья».
«Нужно поддержать».
«Главное — не упрекать».
Оказалось, Антон не просто не ценил то, что я делала.
Он еще и скрывал это.
Более того — стыдился.
Для друзей он придумал другую историю.
В этой красивой версии событий именно он оказался успешным мужчиной, самостоятельно справившимся с последствиями провала.
А я была неухоженной женой, которая сидит на его обеспечении и постепенно распускается.
Мои лишние килограммы были не просто жиром.
Они были ценой его благополучной кредитной истории.
Ценой его финансовой ошибки.
И именно над этой ценой он теперь смеялся при посторонних.
— Кредит не погашен, Вадим, — сказала я спокойно и отчетливо. — Еще осталось миллион двести тысяч. Каждый месяц я вношу около девяноста тысяч. Работаю так, что сплю максимум четыре часа. А Турцию он оплатил кредиткой. И закрывать эту карту потом придется тоже мне.
Несколько мгновений Вадим смотрел на меня совершенно неподвижно.
В его взгляде не было жалости.
Только холодное понимание человека, который быстро сложил цифры и получил правильный ответ.
— Я примерно так и предполагал, — наконец сказал он. — Прости, что полез.
Он вышел обратно на веранду.
А я еще долго стояла посреди кухни, глядя на свои руки.
Пальцы едва заметно дрожали.
Только плакать уже не хотелось.
Вместо боли появилась странная ясность.
Холодная.
Почти пугающая.
Обратно в город мы ехали вечером.
Антон был весел.
Прибавил громкость музыки, отбивал ритм пальцами по рулю и периодически улыбался собственным мыслям.
— Хорошо сегодня посидели, правда? — спросил он, продолжая смотреть вперед. — Только Вадим под конец какой-то мрачный стал. Даже свалил раньше всех. Наверное, опять что-то с фирмой. Не каждому же так везет со стабильностью, как нам.
Я наблюдала за фонарями, мелькающими за боковым стеклом.
— У нас стабильность? — спросила я.
— Конечно. Не богачи, но жаловаться особо не на что.
Я немного помолчала.
— Антон, зачем ты при всех говорил про мой вес?
Он шумно выдохнул, словно я снова подняла ужасно надоевшую ему тему.
— Лен, только не начинай. Компания отдыхала. Люди шутили. Это была обычная шутка. Ты в последнее время вообще слишком болезненно на всё реагируешь.
— Для меня это было не смешно. Ты меня унизил.