— Кирилл, поговори с мамой. Я из-за неё каждый день опаздываю.
— Мама немолодая, ей нужно больше времени. Вставай раньше.
— Я и так встаю в шесть тридцать!
— Значит, вставай в шесть. Вот и всё.
Он отвернулся на другой бок и вскоре уснул. Марина лежала в темноте, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри копится тяжёлое, глухое раздражение.
Мирослава Андреевна начала хозяйничать и в шкафах. Достала летние платья Марины, сложила их в коробку — «сейчас осень, нечего место занимать». Косметику невестки переставила на нижнюю полку тумбы — «мои кремы нужнее, мне кожу беречь надо».
Марина приходила домой и всё меньше узнавала собственную квартиру. Всё становилось чужим. Расстановка мебели, запахи, даже шторы — свекровь заменила их на «более достойные».
— Кирилл, я так больше не могу.
— Потерпи ещё немного. Мама поправится и уедет.
— Когда именно? Уже месяц прошёл!
— Не знаю. Может, ещё месяц.
— Ты говорил максимум два месяца!
— Марина, не начинай. Это моя мать. Я же не могу выставить её за дверь.
Жена молча развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать. Руки дрожали. Хотелось закричать, разбить тарелку, выгнать их обоих прямо сейчас.
Но она просто сидела, смотрела в стену и понимала — муж её не поддержит. Ни сейчас, ни потом.
Ещё через неделю случилось то, что стало последней каплей. У Марины была назначена важная встреча с крупным клиентом на девять утра. Она поднялась в шесть — на полчаса раньше обычного. Тихонько пробралась в ванную, стараясь не разбудить свекровь.
Включила свет, закрыла дверь. Быстро приняла душ, начала делать макияж. Тональный крем, пудра, тени. Всё шло по плану. Марина посмотрела на часы — семь утра. Ещё целый час на сборы, выход в половине восьмого. Всё успевает.
И тут в дверь ванной сильно постучали. Раз. Второй. Третий.
— Немедленно открой!
Голос Мирославы Андреевны был резким и приказным. Марина замерла, держа в руке кисть для румян.
— Мирослава Андреевна, я скоро выйду. Минут пятнадцать.
— Какие ещё пятнадцать минут?! Мне надо срочно помыть голову! Сейчас!
— У меня сегодня очень важная встреча…
— Мне всё равно на твою встречу! Выходи!
Свекровь продолжала колотить в дверь. Марина попыталась вернуться к макияжу, но руки начали дрожать. Кисть сорвалась, оставив неровную полосу на щеке.
— Кирилл! Кирилл, иди сюда! — закричала Мирослава Андреевна. — Твоя жена меня ни во что не ставит! Вытащи её оттуда!
Послышались сонные шаги. Марина закрыла глаза, крепко сжав кисть.
— Что там опять? — голос Кирилла был хриплым и раздражённым.
— Марина заперлась в ванной! Мне надо голову мыть, а она не выходит!
— Марина, открой дверь.
— Кирилл, у меня встреча в девять. Мне нужно закончить макияж.
— Выйди. Мама быстро.
— Она каждое утро моется по сорок минут!
— Марина, хватит спорить. Накрасишься на кухне.
Она стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с незаконченным макияжем. Внутри поднималась горячая волна злости.
— Нет. Я не выйду. Мне нужно собраться на работу.
Дверь задрожала — Кирилл снаружи дёргал ручку.
— Марина, я повторяю в последний раз. Выходи.
— Нет!
Муж что-то тихо сказал матери. Мирослава Андреевна коротко хихикнула. Потом голос Кирилла прозвучал громко, резко и раздражённо:
— Ты подождёшь, а мама — нет! — он резко дёрнул дверь и распахнул её. Кирилл схватил жену за локоть и вытащил из ванной. — Хватит вести себя как ребёнок!
Марина оказалась в коридоре в халате, с кистью для макияжа в руке. Мирослава Андреевна победно прошла мимо неё в ванную и закрыла за собой дверь.
Марина смотрела на мужа. Кирилл стоял в пижаме, зевал и чесал затылок.
— Ты сейчас серьёзно?
— Марина, не устраивай спектакль. Мама пожилая, ей нельзя нервничать.
— А мне, значит, можно?
— Ты молодая. Потерпишь.
Внутри Марины будто что-то щёлкнуло. Резко и окончательно. Она медленно положила кисть на комод и посмотрела на мужа холодным, чужим взглядом.
— Раз по-хорошему вы не понимаете, значит, будет иначе. К вечеру вас обоих здесь быть не должно.
Кирилл растерянно моргнул.
— Что?
— Ты всё слышал. Собирайте вещи и уезжайте. Оба.
— Марина, ты что несёшь? Это же…
— Моя квартира. Моя добрачная квартира. Та, которую мне оставила бабушка. И только я решаю, кто здесь будет жить.
Муж попытался взять её за руку, но Марина отступила.
— Лапочка, успокойся. Ты из-за какой-то ерунды раздула…
— Ерунды? Меня вытаскивают из ванной в моей же квартире. Мои вещи переставляют. Мою жизнь переделывают под чужие правила. Меня критикуют за каждый шаг. И для тебя это ерунда?
Из ванной послышался голос свекрови:
— Кирилл, что там у вас происходит?
— Мама, подожди! — он повысил голос на жену. — Марина, прекрати истерику. Немедленно.
— Это не истерика. Это решение. Сегодня вы уезжаете. Иначе я подам на развод и буду выселять вас через суд.
— Ты не посмеешь!
— Проверим.
Марина ушла в спальню и начала одеваться. Руки всё ещё дрожали, но мысли были ясными. Она надела строгий костюм, туфли, собрала сумку.