– Роман, убери её оттуда. Она сейчас наговорит лишнего. Ирина, ты жена. Жена должна быть рядом с мужем, когда его родным плохо.
Роман наклонился ко мне ближе:
– Завтра утром мы поедем вместе. Ты напишешь новое объяснение. Без скандалов. Без юристов. Без этой твоей вечной правильности.
Я не стала продолжать спор. Это было бессмысленно. Я взяла со стола паспорт, документы на машину и вышла из кухни. За моей спиной Антон сказал Роману, что карту из регистратора нужно было вытащить сразу.
Именно эта фраза заставила меня остановиться.
В кроссовере был видеорегистратор. Роман сам купил его год назад после конфликта с другим водителем на парковке. Антон о нём забыл, а теперь вспомнил слишком поздно.
Я прошла в комнату, достала из шкафа запасной адаптер и включила ноутбук. Карта памяти лежала в бардачке, я забрала её ещё на месте аварии, когда доставала полис. На записи был перекрёсток, красный сигнал и голос Антона: «Да проскочу, там никого». Потом резкий удар, крики людей и снова его голос: «Она сама вылетела».
Я сохранила файл на флешку, отправила себе на рабочую почту и загрузила копию в облако. Потом сложила документы в сумку и поставила её возле кровати.
Роман вошёл без стука.
– Что ты делаешь?
– Сохраняю запись.
Он подошёл к ноутбуку и потянулся к мышке. Я сразу закрыла крышку.
– Удали, – сказал он. – Не надо доводить всё до грязи.
– Грязь началась в тот момент, когда вы без спроса взяли мой паспорт.
Роман посмотрел на сумку у кровати.
– Ты теперь от мужа и документы прятать будешь?
– От мужа – нет. От человека, который хочет сделать меня виновной вместо своего брата, – да.
Он сел на край кровати. В его голосе уже не было прежней уверенности.
– Ира, я понимаю, как всё это выглядит. Но Антон идиот, он один с этим не справится. Если его лишат прав, он потеряет работу. Мама будет плакать каждый день. Я между вами разорвусь.
– Ты уже выбрал сторону, Роман.
– Я выбрал семью.
– Ты выбрал, кем закрыть проблему.
Он хотел что-то ответить, но в дверь постучал Антон. Стучал он не из уважения к личному пространству, а потому что боялся моей реакции.
– Ром, у меня телефон разрывается. Мама говорит, пусть Ира прямо сейчас напишет мне расписку, что машина была у неё.
Я открыла дверь.
– Какую ещё расписку?
Антон протянул лист, только что распечатанный на моём принтере. На нём криво было набрано: «Я, Ирина Соколова, подтверждаю, что 18 мая 2026 года лично управляла автомобилем…»
– Ты это сейчас напечатал? – спросила я.
– Это просто для подстраховки, – быстро сказал Роман, но даже он сам понял, насколько отвратительно это прозвучало.
Я взяла лист, сфотографировала его на телефон и положила обратно на стол.
– Теперь у меня есть ещё одна причина завтра всё рассказать спокойно и подробно.
Антон вскочил:
– Ты ненормальная? Это же черновик!
– Тогда не волнуйся. Черновики тоже иногда очень хорошо всё объясняют.
На следующий день я поехала в отделение Госавтоинспекции одна. Роман собирался ехать со мной, но я вышла из квартиры раньше и вызвала такси через приложение. Он звонил семь раз. Потом написал: «Не делай глупостей. Подумай о нашем браке». Я сохранила сообщение.
В коридоре отделения сидела та самая девушка-курьер. Позже я узнала, что её зовут Мария Крылова. Теперь она была без зелёной куртки, в серой толстовке. Рядом сидела женщина, скорее всего её мать. Мария увидела меня и отвернулась к окну. Я не стала подходить и что-то объяснять. У неё и без меня был тяжёлый день.
Инспектор пригласил меня в кабинет и спросил, кто управлял автомобилем восемнадцатого мая в девятнадцать сорок. Я сказала: Антон Соколов. Объяснила, что он взял машину без моего разрешения, показала сообщение Романа, передала копию записи с регистратора и рассказала о листе, который Антон хотел дать мне на подпись.
– Вам предлагали изменить объяснение? – уточнил инспектор.
– Да. Муж и его брат просили меня сказать, что за рулём была я.
Когда я вышла из кабинета, Роман стоял в коридоре. Видимо, всё-таки приехал следом. Его лицо было не злым, а собранным. Именно так он выглядел перед неприятными разговорами с клиентами.
– Что ты сказала? – спросил он.
– Правду.
– Ты понимаешь, что сейчас натворила?
– Да. Я не подписала на себя чужую аварию.
Он усмехнулся и кивнул в сторону Марии:
– Поздравляю. Ты выбрала чужого человека вместо мужа.
Мария это услышала. Её мать подняла голову. Мне стало противно не за себя, а за то, как легко Роман превратил пострадавшую девушку в помеху.
– Я выбрала не лгать, – сказала я. – Это не одно и то же.
Дома Роман уже не просил. Он начал давить. Сначала молчанием, потом разговорами с матерью при открытой двери, потом прямыми угрозами.
– Если ты не дашь уточнение, мы дальше не живём, – сказал он вечером третьего дня. – Я не смогу быть с женщиной, которая сдала моего брата.
Я убирала со стола тарелки после ужина. Он специально произнёс это на кухне, где у нас обычно решались все семейные вопросы.