Свекровь проводила её недовольным взглядом.
— Не надо изображать, будто оказываешь мне великое одолжение! Я и без тебя прекрасно справлюсь. Как-нибудь проживу.
— Тамара Ивановна, мы привезли необходимые продукты, — ровным голосом ответила Лена, продолжая мыть тарелки. — Ещё купили новый электронный тонометр. Давайте проверим ваше давление, чтобы понимать, насколько всё серьёзно.
Предложение измерить давление явно застало хозяйку врасплох.
— Ничего мне проверять не нужно! — резко возразила она. — Я без всяких приборов прекрасно понимаю, что со мной происходит!
Затем повернулась к сыну:
— Стас, нам необходимо кое-что обсудить. Без посторонних.
Мужчина вопросительно посмотрел на жену. Лена едва заметно кивнула, показывая, что не возражает.
Они с матерью прошли в комнату. Тамара Ивановна тщательно закрыла дверь.
— Ты только посмотри, что она себе позволяет! — сразу зашипела женщина. — Пришла в мой дом и распоряжается тут, словно хозяйка! Перчатки нацепила! Значит, брезгует моей посудой? Какая нежная барышня нашлась!
— Мам, она просто убирает за тебя. Хочет облегчить тебе жизнь. Зачем ты всё переворачиваешь?
— Ничего она облегчать не собирается! Это спектакль для тебя! Хочет показать, какая она замечательная жена! А сама потихоньку настраивает тебя против родной матери! Думаешь, я не замечаю? С тех пор как ты на ней женился, совсем от меня отвернулся!
— Никто от тебя не отворачивался. Давай лучше поговорим откровенно. Чего ты добиваешься?
— Чего добиваюсь? — глаза Тамары Ивановны мгновенно увлажнились. — Хочу, чтобы сын относился ко мне с любовью и уважением! Чтобы не забывал, кто его вырастил! И чтобы твоя супруга наконец поняла, какое место занимает в нашей семье! Она же у меня карточку отняла! Ты понимаешь, какое это унижение? Это была моя единственная радость! Я наконец могла зайти в магазин и позволить себе понравившуюся вещь, не выпрашивая у вас разрешения на каждую покупку!
— Мама, тебе никогда не приходилось ничего выпрашивать. Мы регулярно давали тебе деньги на продукты и необходимые расходы. Но со временем ты начала покупать совсем другое. Например, собиралась приобрести дорогую меховую шубу.
— А разве я не заслужила хорошей вещи?! — почти закричала Тамара Ивановна. — Я всю молодость в старых пальто проходила! А теперь какая-то девчонка смеет решать, что мне можно покупать, а чего нельзя!
Стас окончательно убедился, что найти общий язык таким способом невозможно. Любые разумные доводы мать превращала в обвинения, а разговор неизменно возвращался к её обидам и представлениям о собственной исключительной жертвенности.
— Мама, сейчас я скажу кое-что важное, и очень прошу внимательно меня выслушать, — произнёс он спокойным, но твёрдым голосом. — Лена моя жена. Я люблю её и не позволю её унижать. Деньги, которые она зарабатывает, не становятся автоматически твоей собственностью. Наш семейный бюджет тоже принадлежит нам, а не тебе. Мы продолжим помогать, как помогали раньше. Будем оплачивать коммунальные услуги, привозить продукты, покупать лекарства. Но банковской карты у тебя больше не будет. И шубу на Ленину премию ты тоже не приобретёшь. Возвращаться к этой теме бессмысленно.
Лицо матери мгновенно изменилось. Она неподвижно смотрела на сына, будто перед ней стоял совершенно чужой человек.
— Значит, предпочёл её, — медленно произнесла Тамара Ивановна сквозь зубы. — Ну что ж, всё понятно. Уходи. И своей драгоценной супруге передай: больше я её в моём доме видеть не желаю. Впрочем, тебя тоже.
Но обещание никогда больше не общаться с сыном и невесткой продержалось всего трое суток.
После этого Тамара Ивановна решила действовать иначе. Она обзвонила практически всю родню, включая дальнюю родственницу из Саратова и троюродного племянника, жившего в Мурманске. Каждому она рассказывала трагическую историю о том, как неблагодарный сын вместе с бессердечной женой фактически выгнали её на улицу и лишили последних денег.
Особенно выразительно звучали жалобы о том, что старую женщину выставили на мороз, хотя на календаре стоял только октябрь.
Спустя два дня Стасу позвонил дядя Коля, супруг тёти Гали. Это был мужчина рассудительный, прямолинейный и не любивший затяжных семейных конфликтов.
— Станислав, слушай, дело серьёзное, — начал он. — Тамара совсем извелась. Галя от её звонков уже трубку брать боится. Мы тут всей семьёй посоветовались и решили, что пора вас помирить. Приезжайте в воскресенье к нам на дачу. Мясо пожарим, посидим, спокойно поговорим. Надо же как-то заканчивать эту историю. Всё-таки родные люди.
Стас сразу почувствовал подвох. Приглашение на шашлыки выглядело только внешним поводом. На самом деле родственники собирались устроить им с Леной настоящий семейный разбор, где обвиняемые были определены заранее.
— Дядя Коля, а что именно мы должны обсуждать? Мама уже высказала своё мнение и ничего менять не собирается.
— Как это нечего обсуждать? — удивился мужчина. — Вы же одна семья! Значит, надо искать общий язык. Все друг на друга обиделись, отношения испортили. Так не годится. Приезжайте обязательно, я очень прошу.