Сергей подошёл почти вплотную и заговорил тише, но гораздо злее:
— Ты сейчас выставляешь меня идиотом перед сестрой. Я пообещал людям помочь. Не делай из меня пустое место.
— Ты сам себя туда поставил, когда пообещал чужую комнату, не спросив меня.
Он резко отвернулся, взял коробку с Сониными книгами и поставил её на пол рядом с дверью.
— Разговор закончен. Артём, заноси вещи. Ларис, не стой в проходе.
Соня шагнула к коробке, но я удержала её рукой.
— Сергей, поставь книги обратно.
— Завтра поставлю, если тебе так легче. Сегодня все устали.
Лариса уже прошла в комнату и окинула её быстрым хозяйским взглядом. Она сняла с Сониной кровати покрывало, бросила его на стул и вытащила из сумки мужскую толстовку.
— Артём, системник пока под стол поставь. Потом разберёшься. Стол хороший, тебе удобно будет.
— Это стол Сони, — сказала я.
Лариса повернулась ко мне.
— Наташ, ну стол же не живой. Посидит мальчик за ним вечером, что случится? Твоя девочка уроки на кухне сделает. Мы в детстве вообще без отдельных комнат росли, и никто не умер.
Я не стала спорить про её детство. В подобных разговорах прошлое всегда достают как тяжёлую палку: раз им когда-то было неудобно, значит, теперь можно причинять неудобства другим.
Сергей набрал номер матери. Это был его привычный метод: если самому продавить меня не получалось, он подключал Людмилу Павловну. Уже через минуту её голос звучал из телефона на громкой связи.
— Наташа, ты опять за своё? — спросила свекровь даже без приветствия. — Серёжа сказал, ты племянника в дом не пускаешь.
— Я не пускаю взрослого парня в комнату моей дочери.
— Девочка подвинется. Ты сама мать, должна понять Ларису. Муж в семье на что? Чтобы решения принимать. А ты каждый раз характер показываешь.
Сергей смотрел на меня с довольным выражением. Он ждал, что после слов его матери я начну оправдываться. Раньше я часто так и делала. Объясняла, сглаживала, соглашалась хотя бы наполовину, лишь бы не было скандала при ребёнке. Но в этот вечер никакой половины не существовало. Или Соня остаётся спать в своей комнате, или её место отдают человеку, которого привезли без моего согласия.
— Людмила Павловна, если вам так жалко Артёма, поселите его у себя, — сказала я.
На другом конце сразу поднялся шум.
— У меня ремонт, ты прекрасно знаешь. И давление скачет. Мне ещё девятнадцатилетнего парня не хватало.
— А мне хватает четырнадцатилетней дочери, которую ваш сын собирается положить на коврик.
Сергей отключил громкую связь.
— Всё, хватит. Ты уже переходишь границы.
— Нет. Я сегодня наконец их увидела.
После этого вечер стал тяжёлым и бессмысленным. Лариса ходила из коридора в Сонину комнату, раскладывала вещи Артёма и делала вид, будто меня в квартире не существует. Сергей несколько раз повторил, что “утро вечера мудренее”, хотя сам продолжал переставлять чужие вещи. Артём сидел на краю кровати и не знал, куда деть руки. Соня молча сложила учебники в стопку, но из комнаты не ушла, пока я не сказала ей взять пижаму и перейти ко мне.
В моей комнате она долго лежала рядом и смотрела в потолок. Сергей пару раз дёрнул дверную ручку, но я закрыла дверь на внутреннюю защёлку. Он выругался через дверь, потом ушёл на кухню, где ему пришлось самому раскладывать старую раскладушку. Победой это не было. Просто впервые за вечер он столкнулся с тем, что чужое место нельзя занимать без конца.
— Мам, — тихо спросила Соня, когда в квартире наконец стихли шаги, — а если бы я не спорила, ты бы всё равно не разрешила?
— Всё равно.
— Он сказал, что я приживалка.
— Он сказал мерзость, чтобы тебе стало стыдно за свою комнату. Но стыдно должно быть не тебе.
Она повернулась ко мне и закрыла лицо ладонью. Я не стала говорить ей “не переживай”. Такие слова не помогают, когда взрослый человек только что показал ребёнку, что его можно отодвинуть ради чужого удобства. Я просто лежала рядом и ждала, пока она уснёт.
Утром я поднялась раньше всех. На кухне Сергей спал на раскладушке, отвернувшись к стене. В коридоре стояли сумки Ларисы, у двери — коробка с компьютером Артёма, а на полу всё ещё лежал тот самый туристический коврик. Я посмотрела на него и впервые за всю ночь решила, что говорить больше не нужно. Все разговоры уже прозвучали. Теперь требовались действия.
Я открыла шкаф в прихожей и начала собирать вещи Сергея. Куртку, кроссовки, рыболовный ящик, пакет с рабочей одеждой, зарядки, ремни, стопку футболок. Ничего не рвала, не швыряла и не портила. Просто складывала всё в большие хозяйственные пакеты, сверху аккуратно положила куртку, чтобы не помялась. Документы не трогала: они принадлежали ему, а чужие паспорта и бумажники мне были не нужны. Мне нужно было вернуть дочери её комнату.
Перед тем как вынести пакеты, я сняла их на телефон. Не ради спектакля и не для показухи. Просто чтобы было видно: вещи целые, собраны аккуратно, оставлены у лавки под окнами возле подъезда. Я вынесла первый пакет, потом второй, потом рыболовный ящик. Двор только просыпался, у соседнего подъезда женщина выставляла пустые вёдра возле клумбы. Она посмотрела на меня, но ничего не спросила.