— Сонька ляжет на коврик в коридоре, ничего с ней не будет, — заявил Сергей и резко вытащил из шкафа дочери школьный рюкзак. — Артём уже в дороге. Комната нужна ему, а не твоей маленькой королеве.
Я застыла в дверном проёме и смотрела, как мой муж вытаскивает вещи моей четырнадцатилетней дочери из шкафа и кидает их на кровать. Сонины блузки, тетради, коробка с фломастерами, домашняя кофта. Он двигался уверенно и спокойно, словно разбирал не шкаф ребёнка, а собственные снасти после рыбалки. На полу уже лежал скрученный туристический коврик, который Сергей обычно брал с собой, когда ездил к реке.
Соня сидела за письменным столом над открытой тетрадью и не поднимала головы. Она сразу уловила главное: взрослые решили, что её можно просто переставить, как стул. Эта комната была единственным её личным пространством в нашей двухкомнатной квартире. Здесь стоял её стол, её книги, её кровать, её лампа с треснувшим плафоном. И теперь Сергей решил, что всё это можно без разговоров освободить ради племянника.
— Поставь рюкзак обратно, — сказала я.
Сергей даже не обернулся. Он швырнул рюкзак на кровать и потянулся к верхней полке за коробкой с Сониными альбомами.
— Наташа, только не начинай. У Ларисы сейчас трудности, Артёму нашли работу недалеко от нас. Парню девятнадцать, ему нужно где-то остановиться. Родные должны помогать родным. Ты же не посторонняя.
— Раз я не посторонняя, ты мог бы сначала поговорить со мной, прежде чем освобождать комнату моего ребёнка.
Вот тогда он наконец повернулся. На лице появилось знакомое выражение раздражённого человека, которому помешали распоряжаться. Именно так Сергей смотрел, когда ужин был готов “не вовремя”, когда я покупала Соне ботинки без его разрешения, когда отказывалась проводить все выходные у его матери.
— Моего ребёнка, — с нажимом повторил он. — Вот именно. У тебя всё твоё. Твоя дочь, твоя квартира, твои порядки. А я здесь тогда кто? Постоялец?
— Ты муж, Сергей. Но муж не имеет права решать, что ребёнок будет спать в коридоре на туристическом коврике.
— Да ничего с ней не произойдёт. У тебя кровать большая, положишь её рядом. А Артём уже взрослый парень, ему нужен свой угол. Я Ларисе сказал, что всё улажено.
Соня осторожно подняла глаза.
— Мам, я могу у тебя поспать, правда. Только стол пусть не трогают. Мне проект ещё заканчивать.
Я посмотрела на её лицо и поняла: она уже начала торговаться за остатки своего пространства. Не спорила, не возмущалась, не требовала. Просто просила оставить хотя бы стол, потому что взрослый мужчина с широкими плечами решил, что его слово важнее её жизни.
— Никто твой стол не тронет, — ответила я.
Сергей криво усмехнулся.
— Вот поэтому она у тебя и растёт избалованной. В нормальных семьях дети понимают, когда взрослым тяжело.
— В нормальных семьях взрослые не отправляют детей спать к входной двери.
Домофон прозвенел резко и протяжно. Сергей тут же оживился, одёрнул футболку и пошёл в прихожую. Через минуту в квартиру вошла Лариса, его сестра. Она тащила огромную клетчатую сумку, за ней шёл Артём с рюкзаком и коробкой от компьютера. Следом в коридоре появилась ещё одна сумка, плотно набитая одеждой. Это уже совсем не походило на “пару ночей у родственников”.
— Наташ, привет, — сказала Лариса таким тоном, будто всё уже было заранее решено и согласовано. — Ты не волнуйся, Артём спокойный. Ест что дают, музыку слушает в наушниках, девочке мешать не будет.
— Какой девочке? — спросила я.
Лариса быстро глянула на Сергея.
— Ну Соне. Серёжа сказал, она к тебе переберётся. Ей ведь всё равно одной в комнате страшновато, да?
Соня поднялась из-за стола. Я заметила, как сильно она сжала пенал в руке, но не произнесла ни слова.
— Соне не страшно одной в собственной комнате, — сказала я. — И она никуда не перебирается.
Лариса нахмурилась, но пока ещё пыталась говорить мягко.
— Наташ, ну зачем ты так? У нас правда сложная ситуация. Артёму надо закрепиться на работе, а снимать жильё ему пока не на что. Мы же не навсегда.
— На какой срок?
Лариса снова посмотрела на брата. Сергей ответил вместо неё:
— Пока на ноги не встанет.
— Это сколько?
— Какая разница? — он повысил голос. — Ты ему график повесишь? Месяц, два, три. Он родной племянник. Потерпите.
Теперь всё окончательно стало понятно. Это была не просьба переночевать. Это был переезд. С вещами, компьютером, зимней курткой в сумке и заранее подготовленным местом на кровати моей дочери.
Артём стоял возле стены и смотрел себе под ноги. Наглым он не выглядел. Скорее растерянным. Видимо, ему действительно сказали, что его здесь ждут. Только не уточнили, что ради него собираются выселить из комнаты школьницу.
— Артём, — спокойно сказала я, — ты знал, что это комната Сони?
Парень поднял глаза.
— Мне сказали, что она всё равно спит у вас. Что ей так удобнее.
Лариса тут же вмешалась:
— Не надо устраивать ребёнку допрос.
— Ему девятнадцать, — ответила я. — Он на пять лет старше Сони. И ему не помешает понимать, куда его привезли.