Через несколько минут я осторожно заглянула в её комнату.
Она уже высыпала на кровать большой пазл, который обычно собирала вместе с Андреем.
– Мам, пожалуйста, только не спрашивай меня сегодня про бабушку, хорошо? Я больше не хочу о ней разговаривать.
– Хорошо. Сегодня эту тему больше не трогаем. Если когда-нибудь сама захочешь снова об этом поговорить, я обязательно тебя выслушаю.
– Я лучше пазл пособираю. Тут кусок с небом просто ужасный. Все детали одинакового цвета.
– Тогда оставляю тебя наедине с этим кошмарным небом.
Впервые за весь вечер Соня едва заметно улыбнулась.
Я оставила дверь приоткрытой и пошла на кухню.
Андрей стоял рядом со столом в том же свитере, в котором приехал от матери.
Я взяла телефон.
– Что ищешь? – спросил он, наблюдая за экраном.
– Письмо из санатория.
Он сразу понял, о чём речь.
– Ира, подожди. Ты серьёзно собираешься прямо сейчас отменять мамин подарок?
– Это пока не её подарок. Сейчас это оплаченная мной бронь. Я ещё ничего ей не дарила.
Андрей провёл ладонью по краю стола.
– Я понимаю, насколько ты зла. Я сам сейчас очень злой. Но поездка дорогая, а шестьдесят лет человеку бывает только один раз. Может быть, хотя бы здесь не будем принимать решение сгоряча?
Я открыла условия отмены бронирования.
– Как раз сгоряча я ничего не делаю. Наоборот, впервые за долгое время я перестала убеждать себя, будто ничего серьёзного не происходит.
– Всё-таки это подарок на шестидесятилетний юбилей.
– Именно поэтому мне и непонятно, зачем я должна дарить дорогостоящую поездку женщине, которая сегодня совершенно сознательно унизила моего ребёнка.
– Мама потом скажет, что ты ей мстишь.
– Пусть говорит что угодно. Я не отбираю у неё уже подаренную вещь. Я отменяю подарок, который только собиралась вручить.
Андрей ничего не ответил.
Согласно правилам бронирования, отказаться от поездки можно было вплоть до даты заезда.
Деньги должны были вернуться на ту же банковскую карту, с которой производилась оплата.
Я нажала «Отменить».
Через несколько секунд на экране появилось подтверждение.
– Всё, – сказала я. – Бронирования больше нет.
Андрей сел напротив.
– На юбилей ты тоже не собираешься?
– Нет. И Соня туда не пойдёт.
– После сегодняшнего я согласен, что Соне там делать нечего. Но если я вообще не приеду, мать воспримет это как окончательный разрыв отношений.
– А если ты появишься без нас, она решит, что в итоге оказалась права.
Он нахмурился.
– Значит, ты всё-таки хочешь, чтобы я тоже не ехал?
– Нет, Андрей. Именно поэтому я и не говорю тебе: «Выбирай между нами и матерью». Мне не нужен мужчина, который остаётся дома только потому, что жена запретила ему куда-то ехать. За себя и за своего несовершеннолетнего ребёнка решение я приняла. Что делать тебе – решай сам.
Андрей отвёл взгляд.
– Как-то получается, что при любом варианте я всё равно окажусь неправ.
– Нет. Просто впервые твоё решение будет иметь заметные последствия.
Он снова посмотрел на меня.
– Ты считаешь меня трусом?
– Я считаю, что много лет ты выбираешь самый удобный вариант общения с матерью. Она давит на тебя, ты уступаешь, а потом приходишь ко мне и рассказываешь, что иначе получился бы скандал. Сегодня за эту привычку заплатил не ты.
Он медленно кивнул.
– Я сидел напротив неё. Видел, как она отрезала торт Кириллу, потом Маше. Подумал: сейчас очередь Сони. Потом понял, что она намеренно её пропускает. И всё равно ничего не сказал.
– Почему?
– Потому что я всю жизнь умею чувствовать момент, когда с мамой лучше не спорить. Она может давить час, два, несколько дней, неделю, пока человек просто не уступит, лишь бы это прекратилось. Наверное, я научился сдаваться ещё в школе.
– Можешь уступать ей в чём угодно, если платишь за это сам. Но сегодня за твоё спокойствие расплачивалась Соня.
Андрей поморщился.
– Я понимаю.
– Тогда мне действительно больше нечего объяснять.
Он встал со стула, направился к выходу из кухни, но возле двери остановился.
– Наверное, я всё-таки съезжу к ней на юбилей хотя бы на час. Не потому, что считаю её правой. Просто ей шестьдесят. Там будут родственники. Все станут спрашивать, где я. А с ней самой я поговорю отдельно.
В этот момент злость окончательно сменилась какой-то тяжёлой усталостью.
– Если решишь поехать, это будет твоё решение. Только не называй это сохранением мира. Мир, который сохраняют ценой чувств семилетнего ребёнка, обходится слишком дорого.
Андрей уже хотел что-то ответить, но в кухню вошла Соня с коробкой пазла.
– Пап, ты говорил, что поможешь мне собрать небо. Я уже десять минут ищу одну деталь и начинаю думать, что её вообще забыли положить в коробку.
Андрей посмотрел на неё, затем взял коробку.
– Раз обещал помочь – значит, помогу. Но если детали действительно нет, придётся признать, что семейные тайны бывают даже у пазлов.
Соня фыркнула.
– Только не говори, что этот кусочек просто «старой закалки».