До шестидесятилетия Галины Викторовны оставалось всего шесть дней. Дорогую поездку в санаторий я уже полностью оплатила, однако после того семейного вечера решила отменить бронь. Оставался лишь один вопрос: отправится ли Андрей на юбилей своей матери без нас.
Когда Галина Викторовна вынесла из кухни торт, Соня тут же поднялась со своего места и побежала за маленькими десертными тарелками.
– Бабушка, я сама принесу. А то тебе будет неудобно одновременно резать торт и ходить за посудой, – сказала она, осторожно прижимая стопку тарелок к себе.
– Поставь сюда. Только не разбей, – сухо произнесла свекровь, придвигая к себе большое блюдо. – Кирилл, Машенька, идите скорее сюда. Пока крем не начал таять, выбирайте, какие кусочки хотите.
Кирилл тут же попросил кусок с шоколадной фигуркой. Маша указала на розовую кремовую розочку. Соня продолжала стоять рядом, всё ещё держа в руках последнюю тарелку.
В тот момент я убирала со стола опустевшие салатники и не сразу обратила внимание на происходящее.
Галина Викторовна отрезала кусок Кириллу, затем положила торт Маше. Следующую порцию передала Ольге, потом Андрею. Соня ещё несколько секунд постояла возле стола, после чего молча отошла к окну.
Пустую тарелку она забрала с собой.
Мы собрались у Ольги, сестры Андрея, по случаю её дня рождения. Но поскольку всего через шесть дней самой Галине Викторовне предстояло отметить шестидесятилетие, почти весь вечер разговоры вращались вокруг предстоящего юбилея: кто из родственников приедет, кого куда посадить, какое платье она себе выбрала и сколько гостей уже подтвердили своё присутствие.
К Соне я подошла только тогда, когда заметила, что она сидит возле окна и медленно проводит пальцем по золотистой каёмке пустой тарелки.
– Сонечка, почему ты не ешь торт? Ты же сама говорила, что хотела попробовать шоколадный, – спросила я, присаживаясь рядом с ней.
Дочь посмотрела сначала на меня, а потом в сторону праздничного стола.
– Бабушка позвала Кирилла и Машу, а меня не позвала. Я подумала, что лучше немного подожду. Может быть, она просто не заметила, что я тоже рядом стояла.
В её голосе не было ни обиды, ни жалобы.
Наверное, именно поэтому мне стало ещё тяжелее.
– А почему сама не попросила? – тихо спросила я.
– Не захотела. Если бабушка просто забыла, я не хотела при всех напоминать. Вдруг она разозлится.
Я медленно поднялась.
Три года назад Андрей официально удочерил Соню.
Тогда ей было всего четыре.
Это решение он принял самостоятельно. Я не ставила ему никаких условий, не пыталась таким образом удержать мужчину рядом и уж тем более не просила его совершать красивый жест перед свадьбой.
Он сам начал собирать документы.
Сам ездил вместе со мной по различным инстанциям.
Сам рассказывал Соне, что после суда в их отношениях ничего внезапно не изменится, потому что своей дочерью он считает её уже давно.
Для Андрея Соня действительно была родным ребёнком.
Но его мать, как постепенно выяснялось, придерживалась совершенно иного мнения.
Галина Викторовна никогда прямо не говорила Соне, что считает её чужой. Она действовала намного осторожнее.
Кириллу после поездки могла привезти дорогущий конструктор, Маше купить красивое платье, а Соне вручить самую обычную дешёвую раскраску, пожав плечами:
«Я же не знаю, чем она интересуется».
Дни рождения Кирилла и Маши свекровь всегда помнила самостоятельно.
Перед Сониным днём рождения каждый раз спрашивала у меня:
«А ей сколько теперь исполняется?»
Периодически в разговорах всплывала и тема «родной крови».
Каждый раз Андрей просил меня не превращать это в большой конфликт.
«Мама человек старых взглядов. Ей просто требуется время».
И я действительно терпела.
Не ради Галины Викторовны.
Ради Сони.
Она очень тянулась к семье Андрея и искренне не могла понять, почему одна бабушка встречает её объятиями и всегда рада её видеть, а другая словно постоянно проводит между ними невидимую границу.
Несмотря на всё это, к шестидесятилетию свекрови я купила ей дорогую путёвку в хороший санаторий.
Бронь была оформлена на моё имя.
Все подтверждения и документы пока находились у меня.
Галина Викторовна знала о подарке, потому что заранее я уточняла у неё подходящие даты для отдыха.
А теперь эта женщина спокойно сидела за столом и отрезала очередной кусок торта.
Я подошла ближе.
– Галина Викторовна, вы забыли положить Соне торт. Она стояла рядом с Кириллом и Машей и ждала, когда дойдёт её очередь.
Свекровь подняла глаза.
Нож для торта всё ещё оставался у неё в руке.
– Ирина, я здесь не официантка. Если твоя дочь хотела сладкого, могла подойти к тебе. Ты мать, вот и положила бы ей сама.
Ольга перестала размешивать сахар в своей чашке.
Андрей повернул голову в сторону матери.
Голос я не повысила.
– Речь вообще не о том, кто умеет пользоваться ножом. Вы сами позвали детей к торту. Кирилла позвали. Машу позвали. Соня стояла буквально в полуметре от вас. Вы намеренно её пропустили?