— Смотреть вам необязательно. Главное вы услышали. Я даю вам семь дней, чтобы найти съемное жилье. Через неделю ваши вещи окажутся за дверью. Если потребуется, я обращусь к участковому с заявлением о незаконном проникновении в мое жилище.
Дима резко вскочил.
— Лена, ты вообще в своем уме? Ты угрожаешь моей матери? Она пожилой человек!
— Пожилой человек тоже должен понимать, что нельзя приходить в чужой дом с чемоданами и устанавливать свои порядки.
Татьяна Васильевна побледнела, но быстро собралась. Она тяжело опустилась на стул, а через секунду начала громко всхлипывать.
— Люди добрые! Сыночек, ты слышишь? Она нас с котиком на улицу выгоняет! Я квартиру продала, думала, к родному сыну переберусь, а тут такое… Господи, за что мне это?
Она сползла со стула прямо на пол в коридоре и продолжила причитать. Рыжий кот, почувствовав истерику хозяйки, тоже заорал из переноски. За стеной соседи притихли, явно прислушиваясь.
— Встаньте немедленно, — Лена старалась говорить спокойно, но голос все равно дрожал.
— Не встану! Пока не пообещаете, что не выгоните!
Дима метался между ними, не зная, кого успокаивать.
— Лен, ну пожалей ее. Давай хотя бы на месяц…
— Ты обещал защищать нашу семью, — Лена посмотрела на него с болью. — А вместо этого предал меня в день свадьбы.
Дима опустил голову. Свекровь продолжала рыдать. В дверь позвонили — пришла соседка снизу, недовольная шумом. Лена извинилась и закрыла дверь. Скандал постепенно затих, но напряжение осталось.
Неделя казалась бесконечной. Татьяна Васильевна и не думала съезжать. Напротив, она чувствовала себя всё увереннее. Однажды она сменила замки на входной двери, объяснив, что старые «давно ненадежные», и новый ключ Лене не дала. Свекровь демонстративно носила связку на поясе и открывала только тогда, когда считала нужным. Лене приходилось звонить в дверь собственной квартиры и ждать, пока ее впустят.
На третий день Татьяна Васильевна выбросила любимую орхидею Лены, заявив, что цветок «тянет плохую энергетику» и от него у Димы болит голова. Вечером Лена нашла горшок возле мусорных баков и молча принесла обратно. На следующее утро орхидея исчезла снова. Вместо нее на подоконнике стояла старая герань в облезлом горшке.
Потом свекровь пригласила свою подругу Валентину Петровну. Две женщины сидели на кухне, пили чай с вареньем и громко рассуждали о том, что «современные жены даже рубашки нормально стирать не умеют, у Димочки вон воротник серый». Лена, вернувшись с работы, застыла в дверях, даже не успев снять пальто. В ее квартире спокойно хозяйничали чужие люди, а муж сидел рядом и молча кивал.
— Это мой дом, — тихо сказала Лена, перекрывая их разговор. — Я плачу ипотеку. Я покупаю продукты. А вы здесь на каком основании?
Валентина Петровна недовольно поджала губы, а Татьяна Васильевна только махнула рукой:
— Ой, Леночка, не начинайте. Лучше переоденьтесь, вы такая уставшая. Мы как раз обсуждали, что в гостевой надо обои посветлее поклеить.
— Гостевая — это будущая детская, — процедила Лена сквозь зубы.
— До детей еще дожить надо, — спокойно ответила свекровь. — А пока там я расположилась.
Окончательно терпение Лены закончилось в пятницу. Она пришла с работы раньше обычного. В квартире стояла подозрительная тишина. Она прошла в спальню и замерла. На ее кровати лежало чужое постельное белье с рюшами, явно привезенное свекровью. Туалетного столика на месте не было — вместо него стояла старая ножная швейная машинка. Татьяна Васильевна сидела на краю кровати с журналом в руках, а Дима стоял рядом, виновато переминаясь.
— Что здесь происходит? — медленно спросила Лена, чувствуя, как внутри становится холодно.
— А, Леночка, — свекровь отложила журнал. — Мы с сыночком посоветовались и решили, что эта комната для меня лучше. Тут солнце по утрам, а мне здоровье нужно. Вы с Димой молодые, можете и в гостевой на диване разместиться. Потерпите.
Лена посмотрела на Диму. Он кивнул.
— Маме правда так удобнее. Мы с тобой поместимся на диване, ничего страшного.
— Ты согласился? — голос Лены дрогнул. — Ты позволил ей забрать нашу спальню?
— Это же временно, — начал Дима, но Лена перебила его.
— Здесь уже ничего не временно. Вы обещали уехать через неделю, а теперь захватываете мою спальню.
Она вышла в коридор, чтобы не закричать, и заметила на полочке в ванной чек из магазина. Машинально развернула его: свиная вырезка, которую она не просила покупать, и женский пояс для чулок — явно не для нее. Деньги на продукты Лена оставляла в конверте на холодильнике. Значит, свекровь просто взяла их без спроса.
Лена сунула чек в карман. Руки тряслись, но она заставила себя успокоиться. Затем включила диктофон на телефоне и вернулась в спальню.
— Дима, Татьяна Васильевна, я хочу, чтобы вы оба сейчас меня внимательно выслушали и ответили прямо, — сказала она, садясь на стул и кладя телефон экраном вниз на колени. — Квартира принадлежит мне. Она куплена до брака. Вы это признаете?
— Ну… допустим, — настороженно сказала свекровь.