На следующий вечер Валентина приехала к мастерской на велосипеде.
Автомобиль в семье водил только Семён.
Она вошла без стука, точно так же, как привыкла заходить в любой кабинет сельского Дома культуры.
— Ну что? — бросила она с порога. — Наигрался?
Семён выключил шлифовальную машинку и снял защитные очки.
— Добрый вечер, Валя.
— Не нужны мне твои «добрые вечера»! Ты хоть представляешь, что теперь по деревне говорят? Будто ты меня бросил! Будто я тебя довела! Сегодня Галя в магазине мне такое сказала…
Она осеклась.
Семён спокойно ждал продолжения.
— И что же она сказала? — спросил он.
— Не имеет значения! — Валентина отвернулась. — Возвращайся домой. Хватит устраивать этот спектакль.
— Спектакли у нас всегда устраивала ты, Валя. Ты ведь ведущая. А мне досталась роль человека, над которым публика смеётся во время антракта.
Валентина даже задохнулась от возмущения.
— Двадцать лет мои шутки прекрасно понимал, а теперь внезапно обиделся!
— Я всегда их понимал, — негромко ответил Семён. — Именно поэтому мне и было больно.
Валентина опустилась на скамейку возле входа.
Осмотрела мастерскую: топчан, маленькую плитку, чайник, свитер, висевший на гвозде.
— И собираешься здесь жить? Вот так?
— Пока да.
— А мне, значит, одной дома оставаться?
— Ты ведь сама не раз говорила, что без меня тебе жилось бы гораздо легче. На Аллином юбилее говорила. И прошлым летом, когда твоя сестра приезжала.
Валентина открыла рот, но ответа не нашла.
— А как мне котёл включать? — наконец спросила она уже совершенно другим голосом. — Там какие-то лампочки мигают.
Семён взял куртку.
— Пойдём. Покажу.
Валентина катила рядом велосипед, Семён шагал возле неё.
Дома он подробно объяснил, какую кнопку нужно нажимать, сколько секунд удерживать, где расположен кран подпитки системы и как поступать, если давление опустится ниже единицы.
Затем записал все инструкции на листке бумаги и прикрепил его магнитом прямо к котлу.
Валентина стояла рядом, молча наблюдая за движениями его руки.
— Останься, — произнесла она, когда Семён начал обуваться.
На этот раз в её голосе не было приказа.
Это была просьба.
Семён на секунду замер.
— Не сегодня, Валя.
В субботу Семён встретил сына на автостанции.
Захар первым выскочил из автобуса, бросил рюкзак прямо на асфальт и крепко обнял отца.
— Ну как, пап? Только скажи честно.
Семён немного подумал.
— Легче мне, Захар. Даже сам не ожидал, но стало легче.
Сын удовлетворённо кивнул, словно именно такого ответа и ждал.
Все выходные они провели вместе в мастерской, заканчивая дубовый шкаф с резными калиновыми ветками.
Семён объяснял сыну, как по расположению годичных колец определить, в какую сторону со временем поведёт доску. Показывал, как подбирать древесину для дверок, чтобы природный рисунок волокон сохранял единое направление.
Захар фотографировал, записывал объяснения на телефон и задавал множество вопросов.
Вечером они пили чай из пакетиков — заварочный чайник Семён оставил дома.
И тут Захар неожиданно заговорил:
— Пап, у нас преподаватель по деревянным конструкциям показывал на лекции фотографии одной лестницы. Винтовой, дубовой, с резными перилами. Сказал, что мастеров, способных выполнить такую работу, сейчас почти не осталось.
— И что?
— А я её сразу узнал. Это ведь лестница, которую ты три года назад делал для усадьбы возле пруда. Я тебе тогда ещё помогал шлифовать детали.
Семён поставил чашку.
— Ты ему сказал?
— Конечно. Сказал, что эту лестницу изготовил мой отец. — Захар улыбнулся. — Преподаватель сначала даже не поверил. А потом попросил передать тебе приглашение. Хочет, чтобы ты приехал к нам и рассказал студентам о работе с деревом. Провёл мастер-класс.
— Я? — Семён искренне рассмеялся. — Захар, какой из меня преподаватель? Да я перед аудиторией двух слов связать не смогу!
— На юбилее ведь смог.
Семён замолчал.
И вдруг с удивительной ясностью понял, насколько глубоко в нём засели все эти двадцать лет насмешек.
«Только рубанком разговаривает».
«Всего девять классов окончил».
«Жену выбрал, даже не посмотрев».
Он слышал подобное настолько часто, что постепенно и сам начал воспринимать собственное мастерство как нечто совершенно заурядное.
Ну работа и работа.
Ничего особенного.
— Только не отказывайся сразу, — попросил Захар. — Хотя бы подумай.
— Подумаю, — пообещал Семён.
Хотя уже понимал, что непременно поедет.
Дом, который Валентина привыкла воспринимать как нечто само собой разумеющееся, неожиданно оказался местом, где постоянно требовались умелые руки.
Начала заедать калитка.
В ванной появился протекающий кран.
В кладовке перекосилась дверца шкафа, и теперь её приходилось подпирать ведром.
А в ноябре, когда ударили первые морозы, на веранде треснуло оконное стекло.
Валентина вызвала мастера из районного центра.
Тот осмотрел кран, назвал стоимость работы, и хозяйка всплеснула руками.
