— Ты ещё пожалеешь! — закричал он на весь подъезд. — Завтра же подам документы на развод! И даже не думай звонить мне, когда начнёшь рыдать и просить вернуться!
Ксения ничего не ответила.
Она просто закрыла дверь прямо перед его лицом.
Тяжёлый металл с грохотом ударился о коробку.
Ксения повернула ключ два раза и задвинула верхнюю защёлку.
Из подъезда ещё некоторое время доносились приглушённые ругательства.
Затем послышались быстрые шлепающие шаги по лестнице.
Игорь уходил вниз.
К своей матери.
К её идеальным котлетам.
К бесконечному сочувствию и убеждённости, что её взрослый сын всегда и во всём прав.
В квартире наступила почти оглушающая тишина.
Ксения прислонилась лбом к прохладной двери и закрыла глаза.
Сердце бешено стучало.
Ладони горели от напряжения.
Пальцы всё ещё сжимали мокрое полотенце.
Она разжала руку.
Тяжёлая ткань с влажным звуком упала на пол.
Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя лёгкую дрожь.
Ксения почему-то ждала, что сейчас начнёт плакать.
Что ноги подкосятся.
Что она сядет возле двери, обнимет колени и будет рыдать о разрушенном шестилетнем браке.
Но слёз не было.
Вместо них внутри появлялось забытое чувство удивительной лёгкости.
Словно все эти годы она таскала на спине огромный рюкзак, доверху набитый мокрыми камнями.
А несколько минут назад наконец сняла его и сбросила куда-то в пропасть.
Ксения оттолкнулась от двери и медленно вернулась на кухню.
После недавних событий комната напоминала поле сражения.
Стул лежал на боку.
По паркету были разбросаны острые кусочки хрусталя.
Рядом растеклась лужа красного вина, напоминавшая кровь.
Скатерть сбилась.
Столовые приборы лежали в беспорядке.
Повсюду виднелись тёмные брызги соуса.
Ксения осторожно переступила через вино, подняла стул и поставила его на место.
Затем села.
На её тарелке оставался нетронутый кусок телятины.
Она взяла чистую вилку и нож.
Отрезала небольшой ломтик.
Нож вошёл в мясо почти без усилий.
На срезе телятина была нежно-розовой.
Волокна блестели от прозрачного сока, смешивавшегося с гранатовым соусом.
Ксения отправила кусок в рот.
Медленно прожевала.
И замерла.
Мясо было великолепным.
Мягким.
Сочным.
Оно буквально растворялось на языке.
Во вкусе ощущалась лёгкая винная терпкость, едва заметная пряность розмарина, кисло-сладкая нота граната и насыщенный вкус качественной телятины.
Никакой сухости.
Никакой резины.
Это было действительно блюдо ресторанного уровня.
Ксения прикрыла глаза.
И вдруг окончательно поняла.
Игорь лгал.
Не только сегодня.
Он делал это постоянно.
Методично.
Каждый раз находил недостаток там, где его почти не существовало, чтобы заставить её сомневаться в себе.
Чтобы она старалась ещё больше.
Чтобы постоянно чувствовала, что недостаточно хороша.
Чтобы сам он на её фоне ощущал своё превосходство.
На лице Ксении появилась улыбка.
Спокойная и искренняя.
Она взяла уцелевший бокал, наполнила его вином почти до самого края и подняла в сторону пустой комнаты.
— С годовщиной меня, — сказала она вслух.
Голос прозвучал удивительно уверенно.
Ксения сделала большой глоток.
По телу разлилось приятное тепло.
Завтра придётся собирать стекло.
Оттирать паркет.
Складывать вещи Игоря.
Выслушивать телефонные истерики его матери.
Потом будет развод.
Раздел имущества.
Документы.
Юристы.
Суды.
Возможно, скандалы.
День обещал быть тяжёлым.
Но сегодня вечером у Ксении был прекрасный ужин.
И самая приятная компания, которую она только могла себе пожелать.
Она сама.
Утро встретило Ксению необычной мягкой тишиной.
Она проснулась и несколько минут просто лежала, глядя в потолок, окрашенный золотистым утренним светом.
Впервые за шесть лет её не разбудило раздражённое ворчание Игоря.
Не прозвучало требование срочно приготовить кофе.
Не было претензии, что она слишком громко переворачивается или дышит во сне.
Место рядом оставалось холодным и идеально ровным.
Ксения медленно потянулась.
Прислушалась к себе.
И с удивлением обнаружила отсутствие привычной тревоги.
Не было того холодного комка где-то под рёбрами, который каждое утро заставлял её моментально вскакивать и бежать готовить завтрак, чтобы избежать очередной порции недовольства.
Она встала, накинула лёгкий шёлковый халат и босиком отправилась на кухню.
При дневном свете вчерашний хаос выглядел уже не страшно, а почти нелепо.
Засохшие капли гранатового соуса на светлой стене напоминали абстрактный рисунок.
Кусочек телятины темнел возле ножки стола.
Осколки бокала поблёскивали в солнечных лучах.
Ксения начала убираться.
Спокойно.
Без спешки.
Сметала хрустальные осколки в совок, и каждый тихий звон стекла почему-то напоминал ей финальные ноты давно надоевшей музыки.
Затем тщательно отмыла с паркета остатки вина и соуса.
Ей казалось, что вместе с пятнами исчезает и что-то ещё.