— Тебе моя мать не нравится, но она с отцом всё равно поселится у нас, — самоуверенно произнёс муж.
Игорь замер в дверном проёме, опираясь плечом о косяк, и улыбался так, словно только что сообщил Наде о крупном выигрыше. За ним на лестничной площадке уже красовались две огромные клетчатые сумки и картонная коробка, туго обмотанная скотчем.
Надя медленно вытерла руки о фартук, перевела взгляд на багаж, а затем посмотрела на мужа.
— Игорёк, ты случайно паспорт нигде не потерял? — совершенно спокойно поинтересовалась она. — Просто человек, у которого паспорт на месте, обычно помнит, где он зарегистрирован и кому принадлежит квартира.
— Ну вот, началось, — Игорь стянул обувь и небрежно зашвырнул ботинки в угол. — Снова ты со своими документами. Мы вообще семья или паспортный стол?
— Семья. Только в нормальной семье решения обсуждают, а не сообщают их второму человеку как прогноз погоды.
— Я уже сообщил. Всё. Вопрос закрыт.
— Он даже открыться не успел, — Надя вышла в коридор. — Сейчас ты напоминаешь пассажира, который зашёл в чужой автобус и вдруг объявил, что теперь он водитель.
Игорь прошёл в гостиную, тяжело уселся и вытянул ноги. Надя осталась стоять напротив.
— Родители продали свою двухкомнатную квартиру, — проговорил он, уставившись в стену. — Всё уже решено. Им за шестьдесят, им нужна помощь, внимание и нормальная жизнь. А у нас три комнаты.
— Продали? — Надя чуть подняла бровь. — Когда именно?
— Уже недели три назад.
— Понятно. То есть три недели назад твои родители лишились собственного жилья, а сообщить мне об этом ты решил сейчас, когда их сумки уже лежат у моей двери. Эффектно. Прямо спектакль: занавес поднялся, а главная актриса ещё не знает, что участвует в постановке.
— Потому что ты сразу устроила бы истерику!
— Я бы предложила поговорить. Ты различаешь разговор и скандал? Потому что скандал сейчас устраиваешь именно ты, причём весьма старательно.
Игорь резко наклонился вперёд.
— Послушай меня внимательно. Это мои родители. Мои! Я их не выброшу, как ты свои железки из мастерской.
— Эти мои «железки», между прочим, оплачивают значительную часть расходов в этом доме, — усмехнулась Надя. — И не надо сравнивать людей с инструментами. Хотя у тебя, похоже, вообще талант использовать людей как инструмент.
— Ты вообще себя слышишь?
— Отлично слышу. Именно поэтому и остаюсь в здравом уме. А вот ты последние несколько недель явно находился где-то в другой реальности.
Игорь резко вскочил.
— Эта квартира куплена в браке!
— Игорь, — Надя спокойно скрестила руки на груди, — эту квартиру я купила за два года до того, как ты впервые сказал мне: «Ты интересная женщина». И примерно за год до того, как ты вообще запомнил моё отчество. Хочешь, назову точные даты? У меня отличная память и очень аккуратно собранные документы.
— Ты… ты выставляешь меня здесь совершенно чужим!
— Нет. Я просто возвращаю тебя в границы реальности. Понимаю, тебе там не слишком комфортно: реальность редко льстит.
В этот момент раздался звонок. Надя открыла дверь. На площадке стояли Борис Львович и Лариса, а между ними, тяжело опираясь на трость, находилась Зоя Фёдоровна — бабушка Игоря.
— Надюшенька, ну что, можно проходить? — Лариса первой шагнула внутрь и тут же начала осматривать прихожую. — Игорёк говорил, что здесь просторно и светло. Действительно светло.
— Проходите, — ответила Надя. — Садитесь. Сейчас состоится короткий, но очень полезный разговор.
Борис Львович кашлянул и снял кепку.
— Какой ещё разговор? Мы же вещи уже привезли.
— Я заметила. Вещи почему-то всегда появляются быстрее объяснений.
Зоя Фёдоровна опустилась на пуфик и негромко ударила концом трости по полу.
— Игорь, — сухо произнесла она. — Ты говорил, что Надя сама вас позвала.
В прихожей мгновенно повисла тишина. Игорь нервно повёл плечом.
— Бабуль, ну давай не сейчас.
— Нет, — Надя развернулась к мужу. — Как раз сейчас. Расскажи ей, что именно я предложила. Произнеси вслух. У тебя ведь прекрасно получается выдавать свои решения за чужие.
— Не надо переворачивать!
— Я ничего не переворачиваю. Я разворачиваю всё целиком. Как рулон обоев: пока он свёрнут, рисунок может казаться идеальным.
Лариса тем временем прошла в дальнюю комнату и замерла на пороге.
— Ой, а здесь что вообще? Какой-то склад? Стеллажи, гипс, ткань… Игорёк говорил, комната пустая.
— Это моя мастерская, — объяснила Надя, заходя следом. — А то, что вы называете тканью и гипсом, — рабочие материалы и заготовки.
— Ну так всё это уберём, — легко отмахнулась Лариса. — В кладовку какую-нибудь сложите.
— В кладовку, — повторила Надя. — Тогда позвольте спросить: если я однажды приду к вам и скажу, что ваш диван отправляется в кладовую, потому что я привезла свой, вы сочтёте это нормальным?
— Но диван — это вещь нужная, а здесь какая-то ерунда!
— Это принадлежит мне, — отчётливо проговорила Надя. — И только владелец решает, ерунда это или ценная вещь. Всё остальное называется очень просто: пришли в чужой дом и начали распоряжаться.