Почти сорок лет бабушка проработала наборщицей в типографии. Она жила одна в старом кирпичном доме неподалёку от городского парка. У неё была уютная двухкомнатная квартира.
Спустя полгода после похорон нотариус вручила Наталье свидетельство о праве на наследство.
Вера Николаевна оставила квартиру внучке по завещанию.
Теперь жильё официально принадлежало Наталье.
Она часто вспоминала их последний серьёзный разговор. Бабушка тогда лежала в больнице, была совсем слабенькой, но крепко держала внучку за руку.
— Наташенька, родная моя. Я квартиру тебе завещала. Только тебе одной. Хочу, чтобы у тебя всегда был собственный угол. Чтобы не зависела ни от каких мужчин и не скиталась по чужим домам. Чтобы никто и никогда не смог выставить тебя за дверь. Ты меня понимаешь?
— Конечно, бабулечка. Понимаю.
Когда наследственные документы были готовы, Наталья и Максим переехали в бабушкину квартиру.
О необходимости каждый месяц отдавать деньги за аренду можно было забыть.
Наталья решила полностью обновить жильё. На ремонт ушли все её сбережения — шестьсот двадцать тысяч рублей, которые она собирала четыре долгих года, понемногу откладывая с каждой зарплаты.
В квартире заменили электропроводку, водопроводные трубы, окна и напольное покрытие.
Максим взял на себя хлопоты с мебелью. Он подбирал подходящий диван, шкаф и кровать, организовывал доставку и самостоятельно занимался сборкой. Часть предметов обстановки он купил за собственные деньги, насколько позволяли возможности.
Наталья очень ценила эту помощь.
Для неё квартира сразу стала общим семейным гнёздышком.
За все годы она ни разу не произнесла при муже: «Это моя квартира».
Всегда говорила исключительно: «Наша».
В спальне Наталья устроила небольшой уголок памяти. На стене напротив кровати разместила бабушкины фотографии.
На одном снимке молодая Вера Николаевна стояла возле наборной кассы в типографии. На другом сидела на даче с маленькой Наташей на коленях. На третьем праздновала восьмидесятилетие и улыбалась рядом с праздничным тортом.
Каждое утро Наталья просыпалась, видела эти знакомые лица на фотографиях и чувствовала, что бабушка по-прежнему рядом.
А три года назад, вскоре после переезда, Максим вышел на балкон новой квартиры и позвонил матери.
— Мам, привет! У меня для тебя отличная новость.
Но Маргарита Станиславовна даже не позволила ему договорить.
— Максим, ты лучше мне вот что объясни! Тебе уже тридцать один год! Твой одноклассник Колька Пронин себе двухэтажный дом в Заречном отгрохал. Сашка Лебедев новую машину взял. А ты чего добился? Ни собственного жилья, ни приличного имущества! Всё по чужим квартирам таскаешься! Небось, жена тебя и содержит? Твой отец в твоём возрасте уже квартиру от предприятия получил! А ты?!
Максим молча стоял на балконе.
Внизу шумели деревья городского парка. Осенний ветер срывал с ветвей пожелтевшие листья, и они медленно опускались на асфальт.
— Мам, — наконец произнёс он. — Я купил квартиру.
На другом конце провода сразу стало тихо.
— Что ты сказал?
— Двухкомнатную квартиру купил. В городе. Район хороший, рядом парк.
— Ты купил? Сам?!
— Да, сам.
Маргарита Станиславовна некоторое время молчала.
А когда вновь заговорила, голос её изменился до неузнаваемости.
В нём вдруг появились нежность, ласка и неподдельное восхищение — всё то, чего Максим практически никогда от неё не слышал.
— Максимушка! Сыночек мой! Вот это новость! Вот теперь вижу — настоящий мужчина вырос! Как же я тобой горжусь! Слышишь меня, сынок? Очень горжусь!
Максим так и застыл с телефоном у уха.
За тридцать один год жизни мать впервые сказала ему, что гордится своим сыном.
В начале восьмого Наталья поднялась на третий этаж и открыла дверь квартиры.
Первое, что бросилось ей в глаза, — два огромных старомодных чемодана коричневого цвета. Они стояли посреди прихожей, перетянутые широкими ремнями.
Рядом обнаружилась тяжёлая сумка с картофелем. На обувной полочке красовалась трёхлитровая банка солёных огурцов.
На полу стояли незнакомые мужские ботинки сорок третьего размера и женские туфли на небольшом каблуке.
Из кухни слышался оживлённый разговор.
Наталья прошла по коридору и замерла на пороге.
Маргарита Станиславовна хозяйничала возле открытого холодильника.
Свекровь методично доставала продукты и расставляла их на кухонном столе.
Вот появился Натальин овсяный йогурт. Следом — бутылочка соевого соуса, упаковка брокколи и контейнер с пловом, оставшимся после вчерашнего ужина.
— Господи, что за мерзость вы покупаете? — недовольно бормотала Маргарита Станиславовна, рассматривая упаковку йогурта. — Из овса сделанный! И как вообще такое можно есть? На помойку его!
За кухонным столом сидел Станислав Петрович.
Он пил чай из любимой Натальиной кружки, украшенной изображением кота.
Заметив невестку, мужчина смущённо кивнул.
— Добрый вечер, Наташенька.
— Здравствуйте, Станислав Петрович.
Свекровь повернула голову.