— Подъём, быстро! — резкий голос свекрови разнёсся по квартире ровно в восемь утра. Она ещё не понимала, что совсем скоро сама будет складывать свои вещи в чемодан.
— Вот это да! До четырёх ночи не спала! Прям королевна! Вставай немедленно! В доме беспорядок, еды нормальной нет, а она лежит! — её крик врезался в сон, словно тяжёлая кувалда в бетонную стену.
Я медленно разлепила глаза и уставилась в потолок. Голова гудела. На будильнике было ровно восемь. Я проспала всего три часа — ночью закрывала сложный заказ, за счёт которого мы фактически вытягивали весь месяц. Но Марии Петровне было всё равно. В её понимании работа за ноутбуком не считалась настоящим делом, а была лишь удобным оправданием, чтобы не заниматься бытом.
Я приподнялась на кровати, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. Это была моя спальня, моя кровать, наша с Дмитрием квартира, за которую мы платили ипотеку. Но уже третью неделю я чувствовала себя здесь не хозяйкой, а посторонней. Родители мужа приехали будто бы на несколько дней, а по факту начали распоряжаться всем, как у себя дома.
Дверь распахнулась без стука. На пороге возникла Мария Петровна в ярком домашнем халате, уперев руки в бока.
— Что сидишь? Я решила блинов напечь, а муки нет. Иди в магазин, пока народу мало.
Я глубоко втянула воздух.
— Мария Петровна, мука лежит внизу, в кухонном шкафу. И я никуда сейчас не пойду. Я отдыхаю.
— Отдыхает она! — взорвалась свекровь. — Дмитрий на работу ушёл голодный, а ей хоть бы что! Ни стыда, ни совести! Я в твои годы уже весь дом на себе держала и детей по садикам водила!
Я промолчала, встала с кровати и пошла в ванную. Мне хотелось хотя бы умыться, чтобы смыть с себя это тяжёлое, липкое утро.
На кухне сидел свёкор, Виктор Сергеевич, и громко прихлёбывал чай из моей любимой кружки — той самой, которую я не раз просила не брать. На столе громоздилась куча грязной посуды, явно оставленная «для хозяйки».
— О, явилась, — хмыкнул он. — Мы уж думали, ты только к обеду соизволишь выйти.
Я подошла к столу, где лежали ключи. Мои ключи. Брелок в виде маленькой серебристой кошки блеснул в солнечном луче. Я коснулась его пальцами — когда-то он был символом моей независимости, купленным с первой серьёзной зарплаты, когда мы только переехали сюда. Теперь он казался последним напоминанием о том, что эта квартира всё ещё моя, хотя вокруг царил чужой порядок.
— Дмитрий где? — спросила я, включая кофемашину.
— Ушёл уже, — бросила свекровь, небрежно рассыпая муку по столешнице. — Сказал, чтобы мы тебя не жалели и занялись твоим воспитанием. Слишком уж он тебя разбаловал.
Я сразу поняла, что она врёт. Дмитрий мог уйти от конфликта, мог промолчать, мог сделать вид, что не замечает проблемы, но сказать такое — нет. Однако самодовольная улыбка на её лице стала последней каплей.
— Воспитанием? — тихо переспросила я.
— Разумеется! — Мария Петровна довольно кивнула. — Ты женщина, твоё место возле плиты, а не перед экраном. Мы ещё месяцок поживём — может, и выйдет из тебя толк.
Я медленно огляделась: мука на полу, чужой человек с моей кружкой, навязанные правила в моей собственной квартире.
Я не стала кричать. Не расплакалась. Просто молча вернулась в комнату, отключила ноутбук от зарядки и положила его в сумку. Переоделась в джинсы и свитер, взяла документы, кошелёк и телефон.
Когда я вышла в коридор, то увидела, как свекровь уже роется в моём шкафу.
Я застыла у двери и несколько секунд просто смотрела. Её руки бесцеремонно перебирали мои платья, кофты, даже бельё — всё то, что я аккуратно раскладывала вечерами после работы. Она действовала уверенно, будто имела на это полное право.
— Что вы делаете? — спросила я ровно, но собственный голос прозвучал гораздо холоднее, чем я ожидала.
Мария Петровна даже не повернулась.
— Порядок навожу. У тебя здесь всё вперемешку, ничего нормально не найдёшь. Я уже половину переложила, не мешай.
Я медленно подошла ближе и закрыла дверцу шкафа прямо перед её руками.
— Не трогайте мои вещи.
Она резко развернулась, лицо её исказилось от возмущения.
— Ты как со мной разговариваешь? Я старше тебя! Я лучше знаю, как правильно!
— У себя дома — возможно, — ответила я тихо. — Но не здесь.
На мгновение воцарилась тишина. Даже на кухне перестало звенеть и шуршать — свёкор, кажется, тоже прислушался.
— Ах, вот оно что, — процедила она. — Значит, мы тебе здесь лишние?
Я ничего не ответила. Просто взяла сумку, надела куртку и пошла к двери.
— И куда ты собралась? — голос свекрови стал ещё резче.
Я остановилась у выхода, взяла ключи и обернулась.
— Туда, где меня не считают домашней прислугой.
Дверь за мной закрылась тихо, почти неслышно. Но внутри будто щёлкнул замок — окончательно.
На улице было прохладно. Утренний воздух освежал сильнее любого кофе. Я шла без конкретной цели, просто вперёд, пытаясь собрать мысли. В голове снова и снова звучали её слова, смешиваясь с усталостью, недосыпом и раздражением, которое копилось слишком долго.