Телефон завибрировал в кармане. Дмитрий.
Я несколько секунд смотрела на экран, потом ответила.
— Ты где? — спросил он сразу, даже не поздоровавшись.
— Вышла.
— Мама говорит, ты устроила скандал.
Я усмехнулась, но улыбки в этом не было.
— Конечно. Так ей удобнее.
Он тяжело вздохнул.
— Слушай, ну потерпи ещё немного. Они же ненадолго приехали.
Я остановилась прямо посреди тротуара.
— Три недели — это «немного»?
— Ну… ещё чуть-чуть, — неуверенно сказал он. — Ты же знаешь, какой у неё характер.
— А мой характер ты знаешь? — тихо спросила я.
Он замолчал.
— Я работаю ночами, чтобы оплачивать эту квартиру. Я не сплю, чтобы мы могли нормально жить. А утром меня поднимают криками и объясняют, как мне существовать. Это нормально?
— Она просто хочет как лучше…
— Для кого? — перебила я. — Для себя?
Снова повисла тишина.
— Я не вернусь, пока что-то не изменится, — сказала я наконец.
— Что значит не вернёшься? — в его голосе появилось напряжение.
— Именно то и значит.
Я сбросила звонок, не дожидаясь продолжения.
Время тянулось медленно. Я сидела в маленьком кафе, обхватив ладонями чашку кофе, и впервые за много дней чувствовала тишину. Никто ничего не требовал. Никто не указывал. Никто не вторгался в моё пространство.
Ближе к полудню телефон снова ожил.
На этот раз пришло сообщение.
«Ты можешь вернуться? Нам нужно поговорить.»
Я посмотрела на экран и положила телефон рядом. Торопиться мне было некуда.
Домой я пришла только к вечеру. Подъезд встретил знакомой прохладой и запахом чужих ужинов. Я поднималась по лестнице медленно, будто давала себе время перед важным шагом.
Дверь открылась почти сразу, словно меня ждали.
На пороге стоял Дмитрий. Он выглядел уставшим и растерянным.
— Привет, — тихо произнёс он.
Я молча вошла внутрь.
В квартире было непривычно тихо. Ни громких голосов, ни звона посуды.
— Где они? — спросила я, снимая куртку.
Он провёл рукой по волосам.
— Собираются.
Я подняла на него взгляд.
— Что?
— Я попросил их уехать, — добавил он, всё ещё избегая смотреть мне прямо в глаза. — Сегодня.
Сердце на секунду будто остановилось.
Из комнаты донёсся шорох. По полу прокатился чемодан на колёсиках. Мария Петровна вышла в коридор, сжав губы в тонкую линию. Следом появился Виктор Сергеевич, молча держа дорожную сумку.
Она бросила на меня быстрый взгляд — острый, неприятный, но уже без прежней самоуверенности.
— Ну что ж, — сухо сказала она. — Хозяйка добилась своего.
Я промолчала.
Дмитрий стоял рядом напряжённый, словно оказался между двух огней.
— Я не понимал, что всё настолько… — начал он, но не договорил.
Я посмотрела на него спокойно.
— Теперь понял.
В квартире снова повисла тишина, только теперь она была другой — не тяжёлой и не давящей. Скорее пустой. Как пространство перед чем-то новым.
Мария Петровна первой нарушила эту хрупкую паузу. Она поправила платок на плечах, будто хотела уйти не просто так, а с последними остатками достоинства, которые сумела сохранить.
— Поехали, Виктор, — бросила она резко, не глядя ни на меня, ни на сына.
Свёкор молча кивнул. Он не стал ничего говорить, словно понимал: любое слово сейчас будет лишним. Чемодан снова заскрипел по полу, и через несколько секунд дверь за ними закрылась. На этот раз громко, отчётливо, как точка в конце длинного и выматывающего предложения.
Я осталась стоять в коридоре, не двигаясь. Всё произошло слишком быстро, но при этом казалось, что этот момент назревал уже давно.
Дмитрий медленно выдохнул и прислонился к стене.
— Они обиделись, — негромко сказал он.
Я спокойно посмотрела на него.
— Имеют право.
Он кивнул, но в его глазах всё ещё было растерянное выражение.
— Я правда не думал, что всё дойдёт до такого.
— Всё дошло туда, куда ты позволил дойти, — ответила я без злости, просто называя вещи своими именами.
Он опустил взгляд.
Некоторое время мы молчали. Квартира казалась странно пустой. Даже воздух в ней будто изменился — стал легче, чище. Я прошла на кухню и начала собирать разбросанную посуду. Не потому что «так положено», а потому что это снова был мой дом, и теперь я сама решала, что и когда делать.
Дмитрий стоял в дверном проёме и смотрел на меня.
— Ты злишься на меня? — осторожно спросил он.
Я поставила кружку в раковину и повернулась к нему.
— Я устала, — честно сказала я. — Не только сегодня. За всё это время.
Он сделал шаг ближе.
— Я хотел, чтобы всем было спокойно.
— Так не работает, — тихо ответила я. — Когда один молчит ради мира, другой начинает решать за всех.
Он провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть с себя напряжение.
— Я боялся с ней спорить.
— А со мной? — спросила я.
Он поднял глаза. На этот раз посмотрел прямо.
— С тобой… я думал, ты поймёшь.
Я слабо усмехнулась, уже без прежней горечи.
— Я понимала. Сначала. А потом начала исчезать сама для себя.
Снова наступила тишина, но теперь она не была ледяной. Скорее честной.